verses

Oct. 25th, 2008 12:35 am
borkhers: (Default)
***

В Страстной Четверг после полудня к Гурию в кабинет
приходит Полковник: исповедоваться, причаститься. Год
уже пятый. Исповедь "косметическая", понятно, ибо нет
человека, яже не согрешит - делом, словом, мыслью. Род

безумный, лукавый. Вот Полковник, уполномоченный решил попытать
счастья в Царстве Небесном, которое гнобит тут, в царстве земном.
Видно в душу запали ему, подлецу, слова: "Се гряду как тать!".
Тать приИдет, а красть-то и нечего. Впрочем, замнем

для ясности, как говорится. Полковнику Святые Дары
запасают особо, как для больного перед кончиной. Так оно
и есть, все мы смертельно больны, но до поры
об этом не думаем. Плоть и Кровь, Хлеб и Вино,

Вечная Жизнь, Слово, Любовь, ведь не верит он,
Полковник, совсем не верит, но раз в году,
рискуя, приходит. Ни в Благодать, ни в Закон
не верит, разве что в ад: не хочет гореть в аду.

Странно видеть полковника с руками, скрещенными на груди,
творящего крестное знамение, шепчущего: "Слава Тебе,
Боже", благочестив, хоть Святым Владимиром его награди,
а ведь борется с Церковью и преуспел в борьбе.

Перед прощанием Гурий спрашивает: Слушай, давно хочу
спросит тебя (они на "ты"), зачем ты морочишь мне
старую голову? На всякий случай? Я не шучу,
вправду, зачем, ведь узнают "соседи", в этой стране

им все известно! Полковник кивает: на всякий случай, мой друг,
так матушка до войны, а сразу после - беременная жена
становились в очередь к пустому прилавку - а вдруг
что завезут. Гурий молчит. Вспоминает те времена.

verses

Oct. 14th, 2008 12:04 am
borkhers: (Default)
***

Михаил болеет. Совсем исхудал.
Диспансер с названием "онко". Очищенный мандарин
на прикроватной тумбочке. Не похоже, чтобы страдал -
улыбается Гурию, что манекены с витрин.

Умирая теряешь подлинность, превращаясь в свою
иссохшую копию, куклу. Лоб - вощеная кость. У дверей
две хористки в платочках. Михаил говорит - сам подпою,
читай. И Гурий читаат акафист, частит, чтобы поскорей.

Михаил пытается петь, но забывается, и тогда
хористки вступают в терцию. Гурий сбавляет напор,
читает внятно, как обновленцы учили: вреда
от пониманья не будет. Вспоминает давнишний спор -

кому читаем? Ангелам или людям? Богу не нужно читать,
все помнит и так наизусть, память - на зависть нам.
Вечная память Предвечного. Вот, приходит как тать
за душой Михаила-регента. Пусть управляет там

хором праведных душ сопрано, альтов, а басов, поди,
праведных не бывает - сплошь пьяницы, а тенора
больше по дамской части. Как ни стыди -
пялят глаза, каются и за свое. В каждой бабе - нора,

в которой хочет спрятаться мой зверек, - говорил Михаил
как был помоложе. Да и в позапрошлом году
слухи ходили, приятелям хвастался, а на исповеди - утаил.
Гурий кладет Михаилу на лоб ладонь: я скоро уйду.

Это я скоро уйду - с трудом говорит больной,
свидимся, как буду лежать в корыте среди вертикальных вас,
и ты, владыко, будешь стоять надо мной
со всей азиатской пышностию, не в подряснике, как сейчас.

Ну и ты будешь хорош -отвечает Гурий - во фраке при орденах,
два Владимира, Сергий, Антиохийский -как бишь его там, Мать,
Заступница, вот никак не представлю ордена на тенях!
Правду сказал Михаил: будешь стоять

со всей азиатской пышностию.

verses

Oct. 4th, 2008 12:18 am
borkhers: (Default)
***

С утра привозили англиканское духовенство, что-то
зачастили к нам, все говорят о единстве. Или
Рим не может простить им Томаса Мора или иная забота:
с шотландцами-кальвинистами сфер влияния не поделили.

Показали им кино на английском, понятно, агитка,
цветущий сад монастырский, музыка - хор из "Набукко" -
"На реках Вавилонских" - намек на рабство. Калитка -
вход на кладбище. Переводчик шепчет на ухо

их епископу. Переводчик - он человек военный. Доложит
о чем был разговор, но скорее всего - о ценах
на хлеб и мясо (придумал - мясо!В монастыре!), а может
о диссидне и грядущих политических переменах.

Гурий вслушивается: Англиканин рассказывает об обольщенье
со стороны обнаженной игуменьи, кагебистки. Но Гурий тотчас
вспоминает, что "naked KGB" - в данном контесте - имеет иное значенье:
"явно сексотка". Это Варвара. Ага, оказали почесть

еретику: Варвара интеллигентна, после иняза,
комсомолка, спортсменка. красавица, клобук и ряса
делают женщину привлекательней. С первого раза
начала обработку! Торопится! Но этого лоботряса

Кентенберрийского ей не взять, рыбка-то крупновата.
После кино - прогулка и трапеза, послушник читает
житие Симеона Юродивого, по английски с акцентом, как будто вата
набита во рту. Мальчик, должно быть, мечтает

быть в чинах у Господа и господина, вернее
сказать - товарища. Но пока испорчен не слишком,
не то, что Варвара, ну, Бог разберется с нею.
Гурий смотрит на семинаристов - не завидую этим мальчишкам.

Провожает делегацию до ворот. Там уже подогнан
автобус, да, ничего машина, красоты несказанной.
В келье на тумбочке - Федор Михайлович. Уголок подогнут
страницы, где смерть Зосимы и дух тлетворный, обманный.

Да, виноват был бес перед Алешей за старца святого!
Украл у Зосимы нетленье, как кошелек карманник.
Гурий садится, и наливает кружку спитого
чая - крепкий врачи запретили, ломает овсяный пряник.

Вечером жди уполномоченного. Явится, не запылится,
поговорить и сыграть партию в шахматы. Игрок, скажем прямо, не слабый.
Господи, почему у всей этой сволочи крупные, грубые лица,
а голос тонкий, елейный, ну - баба бабой!

Гурий осторожно вынимает из жестяной коробки
шахматные фигурки: изделье конца тридцатых - хорош был тюремный умелец -
жеваный хлеб, лепка, сушка, покраска, ломтики винной пробки
вместо бархатки, клей вместо лака. Гурий - - законный владелец

этого раритета. Сорок лет сохранил. Вот, на доске расставил.
Поймет ли полковник, с кем сыграет сегодня?
Тут не выиграть товарищу, не нарушая правил.
Гурий задавит. Впрочем - на все воля Господня!

verses

Sep. 30th, 2008 12:34 am
borkhers: (Default)
***

Чин омовения ног. Духовенство разуто. Стекает вода со стопы.
Гурий, препоясанный лентием, омывает и оттирает. Собор
переполнен. Треск свечей, дыханье толпы,
голова кружится, мутится взор.

На страстной все становятся лучше, чище, даже если (простит,
Господь, коли не так) священник не верит. Уклад
церковный целителен сам по себе. Православный быт.
Постные щи. Фимимам. Неожиданно над

Гурием слышится хлопанье крыльев. Голубь. С улицы, сам
по себе залетел, или выпустил кто? Медленный, скорбный лад
песнопений обволакивает, возвышает дух к небесам,
в киоте поблескивает чудотворной иконы оклад.

Как-то Гурий оговорился, сказал "судотворный образ", ну что ж,
оговорка имеет смысл. Если подумать, чудо есть тот же суд.
Например - смоковница. Ни благостный лик, ни ложь,
ни омытые ноги никого не спасут.

Во время оно Христос сказал апостолам - вы чисты,
все чисты во всем, только стопы ваши в пыли.
Будьте мудры как змии, будьте просты
как голуби. Боже, мы не смогли

быть простыми, наш Крест не на плечах, а вызолоченнный - на груди.
Омовение ног, как всякое подражанье не в счет. Голубь летит к потолку.
Гурий встает, его поддерживают, три дня поста впереди,
а там и Пасха, возможно, последняя на его веку.

verses

Sep. 28th, 2008 12:27 am
borkhers: (Default)
***

Что же ты, Мелитон, семинаристов учишь тому,
что баптисты - суть иудеи? Гурий сидит за столом,
Мелитон пялит глаза, навытяжку стоит у дверей
(в Академию после армии, сержант. Там учили уму.
Агент. И все же есть в нем какой-то надлом), -
у тебя получается, если не русский, не православный - значит еврей.

Посудите сами, владыко! Баптисты не признают икон,
а следовательно - воплощения. Не верят в Христа во плоти,
то есть - слуги Антихриста. Моисеев закон -
вот конечная точка их кривого пути.

Ну и логика! Ладно, не горячись. Смотри как руки дрожат!
Дались тебе иудеи! Успокойся, себя пожалей!
Чем баптистов клеймить, скажи - а сколько деньжат
ты заплатил гадалке? Владыка, пятнадцать рублей.

Гурий встает: хорош у меня архимандрит, добро,
что магистр, сектовед, того и гляди, Мелитон,
поставят тебя во епископы! А тебе раскладывают таро!
(вопрос не в том, что скажет гадалка, что скажет гадалке он?)

Гадалка - тоже сексотка. Профессионалка. К ней
таскается пол семинарии. Ее отчеты идут
прямо уполномоченному. Тот считает - владыке видней
и показывает их Гурию. Вот и вся прозорливость. Тут

самое страшное и забавное, что все свои, но всегда
друг от друга таятся, боятся подвоха. У Мелитона, вот
появилась зазноба. Бывает. Так он без стыда
все выкладывает гадалке! Не исповеднику! Так и живет

жизнью. двойной и тройной. А мальчиков учит... Иди,
да подумай, что с бабой делать. Только вот - поступай
с ней по-человечески, если не можешь по-божески. И не суди
других, сам в грехах, как в шелках. (Ну иди, крапай

очередной секретный - все равно прочитаю - отчет).
Больно молод для архимандрита. И не то, чтобы был мирской,
скорей, перекрученный. Молод. Ему дорога, а мне почет.
Эх, с кем бы сегодня развеяться за шахматною доской?

verses

Sep. 27th, 2008 03:54 am
borkhers: (Default)
***

Вспоминает Гурий - в селе на Кресто-
воздвиженье пресное тесто
раскатывали в пласты,
вырезали из теста кресты,
выпекали, сами ели, и давали скотине,
чтобы дети зимой не болели,
и овцы холода претерпели.

А я-то бранился - язычники! О Божьем Сыне
не думают, о страстях Его и о цели
воплощения знать не знают, не молятся, всё им обряды
да колдовство, да песенки в честь Коляды-Маляды.
Все бы им дед Никола, милости и щедроты.

Но скотину кормить крестами - ни в какие ворота!

А одна бабка сказала - скоты тоже люди, к примеру овечки,
я за каждую в церкви зажигаю по свечке.
И коровы - люди, и лошади - люди, а ты,
батющка, верно считаешь, что и люди - скоты.

Прозорливица бабка была. Но что ни говори -
все мы скоты, хоть и с образом Божьим внутри.

verses

Sep. 26th, 2008 01:48 am
borkhers: (Default)
***

Страстная Суббота. Гурий слушает, как Михаил
в облачении иподьякона читает чуть нараспев.

Иезекеиль стоит меж сухих костей в пустыне. Господи Сил!
Сейчас ты покажешь милость, столь же полно, как прежде - гнев.

И спросил Господь: оживут ли кости сии? Оживут
ли кости сии? Господи! Все как захочешь Ты!
Прореки: Кости сухие! Слушайте слово Господне! И тут
начнется самое главное. Сияют кресты

на белых ризах священников, митры на головах,
свечи в руках, толпа вздыхает, тесня
друг друга, платочки бабушек и девах
белы. Вот, долина полна костей и эти кости весьма

сухи. Оживут ли кости сии, сблизятся ли они,
как в пророчестве сказано? Плотию обрастут ли теперь,
как в пророчестве сказано, идущие в смертной тени
неужели не убоятся, отворится ли вечная дверь?

Как сказано, как написано, как читается в эти дни.

Михаил читает. Странно видеть на вот таком
пожилом, подтянутом человеке с военной осанкой стихарь
мальчишки-прислужника. Владыка с Михаилом знаком
лет пятьдесят. До сих пор дружны, хоть не так, как встарь.

Сын царского генерала. Брат белогвардейца. Странно, его самого
не тронули. С детства храм притягивал Михаила, как булавку магнит.
потом какая-то женщина к рукам прибрала его.
Брак был неудачен. Аборт. Михаил до сих пор винит

себя одного. Пошел к обновленцам. Там был сначала чтецом,
потом иподьяконом. Когда закрывали собор,
он уходил последним. Храм взорвали - и дело с концом.
Где был алтарь - поставили Ленина. Так и стоит до сих пор.

Михаил закончил консерваторию. Управляет хором. Гурий из алтаря
видит спину его, затылок и руки. Но в Страстную субботу в честь
грядущего Воскресения, достойно встречая Царя
Славы, Михаил надевает стихарь, чтобы внятно прочесть

темные, страшные пророческие слова о костях сухих,
сближающихся друг с другом, но Духа не было в них,
и сказал Господь - прореки Духу, и сделался шум,
и воскрес весь дом Израилев, великое полчище, и не постигнет ум

величия происходящего. Но душу возвеселит
предчувствие праздника, разогнавшего вечную тьму.

Михаил, иподьякон читает. Гурий, митрополит,
голову наклоня, в алтаре внимает ему.

verses

Sep. 25th, 2008 04:26 pm
borkhers: (Default)
***

У церкви - невесты Христовой много земных женихов. Пример
афоризмов Гурия. Он думал о том, как Христос вернется во всей
славе своей, и на ум приходила не Библия, а Гомер,
на Итаку безвестно вернувшийся Одиссей.

А Церковь уже не невеста - а Пенелопа, жена,
окруженная выродками, возжаждавшими осквернить
блаженное тело ея, их участь предрешена,
но вечность тянется медленно, как между пальцами нить.

Стрекочет прялка, крутится колесо, пока
незванные гости, не в силах согнуть Одиссеев лук,
отрыгивают, мочатся, почесывают бока,
рвут мясо руками, не омывая рук.

Но вот Христос-Одиссей является посреди
обожравшихся, пьяных, валяющихся на полу,
и Церковь-жена возгласит: Муж! Приди и суди!
Лук согни, натяни тетиву и приладь стрелу!

И молнии, стрелы Господни посыплются на города,
и потоки, слезы невинных, захлестнут с головой
мучителей, лицемеров, доносчиков, без следа
смоют землю твою и народ нечестивый твой.

И меня самого - думает Гурий - вряд ли Он пощадит,
вот если б погиб молодым, была бы надежда спастись.

Но в монастырском саду, где владыка за чаем сидит
трудно все это представить. Забудь и перекрестись.

verses

Sep. 25th, 2008 01:37 am
borkhers: (Default)
***

Пока читали Апостола, Гурий спал наяву,
восседая на горнем месте. Мерещились те года,
когда он в Богородицком, в храме темном пустом, как в хлеву,
проповедовал стенам, иконам, лампадам - прихожан и следа
не осталось. До Сибири из храма было рукой подать.
А он попал в Казахстан. Особая благодать.

Грянули "Алилуйя". Гурий встряхнулся, встал,
возгласил: "Бог молитвами святого апостола и евангелиста Луки
даст тебе глагол, благовествующему...". Протодьякон читал
нараспев, возвышая голос, а слов не поймешь. Боже, как далеки

те страшные годы. И цела ли та церковь? Неужто уберегли?
Быть того не может! Взорвали, снесли, или устроили склад,
а потом снесли, местночтимый список Донской свезли,
в музей, ободрав для начала оклад. Монастырский сад,

вероятно, вырублен. У кого бы узнать? Постой!
Михаил со второго курса, он вроде из тех краев!
Невысокого роста, рыжеватый, с короткой стрижкой. Пустой
изнутри, да они все такие. Небогатый улов

человеков даешь ты, Господи, нам, преемникам учеников
Твоих, апостолов, евангелистов, плотников, рыбарей.
У Церкви - невесты Твоей - слишком много земных женихов.
Лернер получше будет. Понятное дело, еврей.

Ближе к вечеру Гурий вызывает Николая к себе.
Николай подходит под благословенье, целует руку, в глазах
тревога. Ну, чего ты боишься? Господа? КГБ?
Старого митрополита? Хитрое дело - страх.

Гурий спрашивает о Богородицком. Цел ли храм? Уцелел!
Как открыли после войны, так и не закрывали! Как
и при Никите? Гурий доволен. И пацан осмелел.
По крайней мере, держит себя в руках.

А список Иконы Донской? Как! Все там же, в углу,
справа от иконостаса в особом киоте? Нет, повтори!
Быть того не может! Владыка приглашает к столу
семинариста. Петр разливает чай. Как хорошо, хоть бери

и возвращайся туда, но нет, старческие мечты
длятся мгновенье, не дольше. А паренек задает
вопрос: Владыко, а правда ли, что когда были пусты
храмы, вы все же служили и проповедовали? Ну, вот,

а ты-то откуда знаешь? Да вот, бабка моя, говорила, что вы
проповедовали пустоте. Две-три девки слушали вас, в том числе - она.
прятались, из-за колонн не показывали головы,
Вы их не замечали. Для вас - что девушка, что стена.

Ну уж это - хватил, думает Гурий, как же, ведь не слепой!
То платочек мелькнет, то личико высветится, то рука.
Оттого проповедовал много и горячо, для девушек, пой,
соловушка! И улыбка застывает на лице старика.

verses

Sep. 24th, 2008 10:20 am
borkhers: (Default)
***

Девять утра. Все болит. А пора уже
выезжать служить литургию. Владыка смотрит на "ЗИМ"
и говорит шоферу: Мыкола! Оставь его в гараже.
Повезешь на своей "копейке". Сегодня покажем им.

(Им - соборному духовенству). Что, думаешь, не помещусь?
(Действительно, нужно втиснуться, колени уперлись в живот.)
Повезешь к задним воротам, по переулку.(Шестую неделю пощусь,
а не сбросил ни грамма). За двадцать минут добрались, и вот,

через нижний храм Гурий входит в полупустой собор.
Ни дьякона, ни иподьякона, ни попа - все стоят у врат.
И прихожане по большей части вышли в просторный двор
встречать владыку. А Гурий, тихо, как враг,

подкрадывается к настоятелю и - хлоп его по плечу:
ждете-то ждете, да не с той стороны! Что за парад!
Настоятель думает: свезти бы владыку к врачу-
психиатру. Чисто дитя! А Гурий и сам не рад

розыгрышу. Бросились облачать, бестолково, спеша.
протодьякон взмахнул рукою - по команде включился хор:
"Тон деспотин" и "Да возрадуется твоя душа",
"Яко невесту украсивый тя красотою".(Господи! До сих пор

разбирает смех! Меня - и яко невесту! Семьдесят шесть
минуло в прошлом году, до десяти пудов килограмм добрать.)
Настоятель думает: надо б отправить весть
в синод. Ишь, вздумалось старику юродивого играть!

verses

Sep. 24th, 2008 01:16 am
borkhers: (Default)
***

Петр заходит к владыке в спальню. Гурий столбом
стоит посредине, сжав нательный крест в кулаке,
прижимая его к груди. На прикроватной тумбочке том
Достоевского. Лампадка горит, золотя оклад в уголке.

Владыко! Завтра Введение. Всенощную-то куда
служить поедете? В собор или тут, в монастыре?
Владыка молчит, озирается, как говорится, вода
темна во облацех. Владыко, белый день на дворе,

а вы не одеты, нехорошо! Служить то будете - где?
В духе и истине. Где? В духе и истине. И опять повторил:
В духе и истине. Петр понимает, что быть беде,
даже слышится что-то, как будто бы шелест крыл

ангела смерти. Зовет на помощь. Укладывают в кровать.
Гурий бледен. Глаза закатились. Рот полуоткрыт.
Ох, как холодно будет зимою в земле дневать-ночевать!
Вызывают скорую. Гурий очнулся и под нос говорит:

В Духе и Истине. В Духе и Истине. В Духе и Истине.

verses

Sep. 23rd, 2008 01:00 pm
borkhers: (Default)
***

После уполномоченного в покоях табачный дух.
Окурок БТ приплюснутый к блюдечку. Вытряхнуть пепел лень.
Это сделает одна из двух богомольных старух,
которые приходят сюда убирать через день.

Непорядок, конечно, женщины. Но бабки - Божий народ.
Вот перемрут, болезные, а там и Церковь помрет.

Раннее утро. Готовится выезд в село.
Гурий кричит келейнику: Петре, Камень, потщись,
погибаю! Чайку, Владыка? Да нет - ногу свело
размассируй. Хорош, полегчало. Эх, откуда взялись

наши немощи! Все по грехам. Вот вчера вечерком
толковал с негодяем. Все Лернер ему поперек
горла стоит - увольняйте, де, настаивает горком.
Горком!Дался им Лернер! Еврей, но свой паренек.

В семинарской библиотеке, совершенствует каталог,
книжки дает читать приятелям, это он зря.
Но под курчавою шевелюрой - неплохой котелок,
верит, и на работу приходит ни свет ни заря.

И еще говорил полковник - в селе расписали храм
живописцы-выкресты, но, владыко, у них у всех
в почтовом ящике вызовы в Израиль. Все они будут там.
Кто завтра, кто через год. Это же курам на смех:

иконописцы нашлись! Владыко, вы близко к ним
не подходите. Не заметите, как щелкает аппарат.
Микропленка. А после в газетке "Иерусалим"
вы будете возглавлять этот еврейский парад.

Гурий вздыхает. Будут, конечно. Все подойдут
под благословенье, бедные. Благословлю, а куда
денешься? Староста настучит, подметные письма пойдут.

Уполномоченный скажет: опять сплоховал, борода!

verses

Sep. 23rd, 2008 08:32 am
borkhers: (Default)
***

Владыке Гурию снится: он в окопе сидит,
стрижен под ноль, от голода брюхо свело, продрог.
Он штрафник. Рядом с ним в наколках бандит.
Шутит: пристрелят, сразу узнаешь, есть ли Бог!

То-то ты удивишься, падла! Сказать бы, чтоб замолчал,
да духу не хватит. Озлится наоборот.
Вот оно слово, что было в начале начал:
«В атаку!». Владыка молча бежит вперед,

увязая в снегу. В спину стреляет конвой.
Лают овчарки. На вышке стоит часовой.
Проволока, фонари. Огромный барак. Подъем.
Господи, помяни меня в Царстве Твоем!

Это колокол или в рельсу бьют молотком?
Это смерть или матушка поит его молоком?
Иподиаконы поддерживают или тащат под локотки
к воронку негодяи в тулупах? Вот – лужок у реки.

Матушка за руку осторожно ведет мальчика в глубину.
Вот и церковь видна. Отраженье идет ко дну.
Мать с мальчика красный галстук снимает,
сминает, сует в узелок.
Проснувшись, владыка не понимает
почти ничего. Молча глядит в потолок.

verses

Sep. 22nd, 2008 02:59 pm
borkhers: (Default)
***

Митрополит Гурий устал. Сегодня с утра
принимали владыку Нектария. Грек,
пронырливый остренький старец. Август. Жара.
Литургия. Молебен. Потом полтора
часа катались по городу. Смех и грех.

Тычет пальчиком в купола, спрашивает - где кресты?
Гурий ответствует - сняли, отправили золотить.
Лучше б спросил Нектарий - како блюдете посты?
Весь народ постится, век партию благодарить.

Вместо среды и пятницы - вторники и четверги.
Рыбные дни в столовых. А рыбки-то вовсе нет.
Очереди у лотков - Господи, помоги,
за цыпленка убьют друг друга, как будто бы Божий свет
сошелся клином на синем скелетике - две трехпалых желтых ноги.

Что до крестов, владыка Нектарий, то их "золотят"
лет тридцать. В храме теперь планетарий. Делают, что хотят.

А тут еще панагия! Подошел и совлек
с Гурия, а взамен надел свою, серебро, резьба по кости,
такое братание, получается, панагия - не кошелек,
а вышло подобие кражи. Боже, прости

многогрешного Гурия! Эмаль, восемнадцатый век,
золото, жемчуга, работа - второй не найти!
Вот такой обмен получился. Изворотливый грек!
Улетают вечером. Ангела им в пути.

А впрочем и тут - серебро, слоновая кость, размер
с яйцо. Аметист в короне. Вещь совсем неплоха.
Владыка Гурий открывает красного дерева секретер
и кладет панагию в ящичек - подалее от греха.

verses

Sep. 16th, 2008 02:37 am
borkhers: (Default)
***

Начало семидесятых. Владыка Гурий (Петров)
получает какую-то грамоту от властей.
Владыка нынче не в духе. Вчера наломали дров
трое семинаристов. Запустили гостей

в общежитие. Правда, обошлось без девиц,
но лучше бы уж девицы - все поступают так.

Начальник борьбы за мир говорит о защите границ.
На средства епархии, вероятно, построили танк.

Гурий тучен, отечен, одышлив, разряжен в парчу.
В зале душно. Какой-то лозунг на полосе кумача.
Гурий молится в сердце своём: «Я этого не хочу!».
Товарищ вещает про плуг, перекованный из меча.

«Я не верю в Бога (конечно, не веришь), но я
верю в Русскую Церковь (Еще бы! Зал
взрывается аплодисментами), в епископат ея…»
(«Ея» – славянизм). Ну что же, неплохо сказал

товарищ, а перед собранием, зайдя в кабинет,
велел «не трогайте мальчиков, это свои,
от соседей». И надо прищучить гебистов, но нет,
теперь не выгонишь их, пусть бесятся, бугаи.

Христос страдал, и Церкви велел страдать,
Вот, обведут стукача трижды вокруг алтаря.
Прочитаешь над ним: «Божественная благодать,
недугующия врачуя». Молитва пропала зря.

Ничего не изменишь. «Аксиос! Многая лета!». В Дому
Божьем полно постояльцев, приятелей Сатаны.
Снова: «Многая лета, Владыка!». Впрочем, ему
жизни месяца два, и те ему не нужны.

February 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:35 am
Powered by Dreamwidth Studios