borkhers: (Default)

Боже мой, если бы так! Занимались бы общими закономерностями, не затрагивая мелких интересов мелких частных людей, которые НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ОБЪЕКТОМ ИЗУЧЕНИЯ (на то есть антропология). Почему эти мелкие люди постоянно являются ОБЪЕКТОМ ПРИМЕНЕНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ВЫВОДОВ? Нет, не сегодня и не сто лет назад это началось. Какой порядок навели в древнем Китае философы-легисты (школа Фа-цзя) – оторопь берет! Правда не сами они навели на страну опустошение, на то были СИЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ. Но философы объяснили ПОЧЕМУ нужно уничтожать людей и, в первую голову, философов других школ. Сожгли из философских побуждений философские книги, а ученых утопили в выгребных ямах а иных, кастрировав, направили на «стройку века» – возводить Великую Китайскую Стену. А чуть позже и главе легистов Ли Сы снесли голову с плеч долой. А точнее – распилили деревянной пилой. Правда, кроме философии, в этом случае имел место банальный заговор.

Да что нам писать о теоретизированных обществах? Это объект для монографии. И написано таких книг – десятки, да кабы не сотни.

О Боже! Сколько моделей предлагали нам теоретики всех веков и всегда получалось общество, напоминающее казарму или тюрьму. Слава Богу, большинство этих моделей не было воплощено в жизнь. Нам с вами – не повезло. Мы выросли в идеологизированном обществе, идеология умерла, все мы сироты, и те, кто служили ей, и те, кто сопротивлялись ей.

Умер противник, не с кем бороться, унылой стала жизнь. И только те, кто был равнодушен к идеологии – при своих. Им хорошо, а мы нуждаемся в утешении. Как некогда Боэций, на руинах иной империи мы ищем иную философию, иную идеологию, которая бы утолила болезни наших «многовоздыхающих душ». Нет, не мы ищем идеологию, ОНА ИЩЕТ НАС. И ОНА НЕ ОДНА. Идеологии наскакивают на нас с разных сторон. БОГАТЫЙ ВЫБОР ДЕШЕВЫХ ВЕЩЕЙ. Индивиды примеряют себе мировоззрение по росту.

Теоретики выбирают универсальную идеологию для всей страны. И хотя все мы нуждаемся в УТЕШЕНИИ ФИЛОСОФИЕЙ, мысль о новой философии, новой идеологии «для Вас и Ваших детей», не утешает меня.

 

 

 

 

borkhers: (Default)

4.

 

Думали ли Вы, читатель, что мы с Вами прожили жизнь в государстве, которое управлялось с нами в соответствии с ФИЛОСОФСКИМИ КОНЦЕПЦИЯМИ?

Базис и надстройка перевернулись. Теория марксизма стала базисом, а экономика – надстройкой. Результаты – налицо. Даже для массового бессмысленного террора была своя диалектика. Государство отмирало путем укрепления силовых структур, наращивания и заточки стальных зубов. По мере продвижения к бесклассовому обществу классовая борьба возрастала. Это – теория. – А на практике – «корчилась Русь под кровавыми сапогами, да под шинами черных марусь» (А.Ахматова). Не то странно, что террор, этим нас не удивишь! Странно, что государство нуждалось в ОПРАВДАНИИ ФИЛОСОФИЕЙ, в УТЕШЕНИИ ФИЛОСОФИЕЙ. Преступления против человечества, совершенные в ХХ веке были по преимуществу ТЕОРЕТИЧЕСКИ ОБОСНОВАНЫ. И Катастрофа европейского еврейства, и геноцид кхмеров были воплощением определенных философских обобщений. Одержимые желанием убивать, человеческие сообщества творили злодеяния из наилучших и наиобоснованнейших побуждений. Лишь один элемент не брался в расчет в этих теоретических построениях. При внимательном рассмотрении выяснилось, что упущенное  – не более, чем человек, индивидуальные свойства и потребности которого слишком ничтожны, чтобы всерьез принимать их в расчет. Стоит ли удивляться, что эти системы на поверку оказались бесчеловечными?

– Какой у вас в билете третий вопрос?

– Критика эк... зистен... она…

– Экзистенциализма. Отвечайте.

– Ну, они... Они думают, что главное это человек с его сомнениями. Они считают, что основной вопрос философии, это вопрос, стоит ли человеку жить, или ему лучше покончить с собой.

– А вы как считаете?

– Я считаю, что нужно жить!

– Значит вы – экзистенциалист!

– Почему? Я ведь не за самоубийство!

– Дело не в том, за вы или против. Дело в том, что вы считаете мелкий вопрос о вашей жизни, основным вопросам философии. А у философии – другой важный, основной вопрос. Какой?

– О материи и сознании.

– Правильно. И запомните, философия занимается не ЧАСТНОСТЯМИ, а общими закономерностями.

borkhers: (Default)

Профессор понимает, но молчит. Он, конечно, скрытый фрейдист, этот самый профессор Пуримфатер, но он не знает, поможет ли Фиме непорядочная девушка. Впрочем, философия, которой увлекся юноша, тоже далеко не девственница.

– Ты читал мою последнюю книгу?

– Конечно, нет. А что, опять атеизм?

– Разумеется.

– А ты у отца Михаила благословение взял на эту книгу?

– Не шути. Но ты почитай книгу, там цитат из святых отцов больше, чем моего собственного текста. Пусть люди хоть так прочитают...

Это еще один симптом философской болезни, обязанность критиковать и отрицать то, во что веришь сам, что считаешь верным и интересным. Любишь Карла Поппера? Разоблачай его, подлеца, и тогда тебе, подлецу, дозволено будет сначала читать его, а затем и писать о нем. Увлекаешься философом Ф.? Пиши книгу – «Иллюзии и заблуждения Ф.». И оправдывайся всю жизнь (или гордись) что в обмен на это позволено было тебе издать собственные конспекты работ Ф. тиражом пятьсот экземпляров. С грифом «для служебного пользования». Только для философов. Боже, как страшна была эта борьба за право сказать полуправду в то время, когда было положено говорить только ложь. Сколько радости, если удавалось «протащить» чуждую мысль во время собственной лекции, удачно приписав ее Марксу. Вероятность, что досужий студент сверится по первоисточнику и попросит уточнить страницу – минимальна. И все же страшно, а вдруг «поймают»? Государство воздавало всем поровну – и за просвещенное лицемерие, и за механическое заучивание, и за несокрушимую веру.

Приблизительно рублей по сто пятьдесят в месяц. Если с ученой степенью – больше. Можно жить. Больно только в первый раз, стыдно только первый год.

 

borkhers: (Default)

3.

 

Да, приходилось зубрить, конспектировать, а при случае и критиковать на экзамене Платона и Аристотеля. Великая честь! Знать не знаешь, о чем писали великие греки, но худо-бедно на вопрос всегда ответишь.

– Студент Н.! Скажите, в чем заключалась ошибка Платона?

– Он не был достаточно последовательным материалистом.

– Правильно. А еще?

– Он не знал законов диалектики.

– А вы знаете?

– А я знаю! Единство и борьба, количество и качество, отрицание отрицания...

И впрямь, что за умница этот Н.!

– Идите, «удовлетворительно».

– Студентка А.! Что такое парадоксы Зенона?

– Парадоксы Зенона делятся на апории против движения, на апории против понятия количества... В этих логически безупречных построениях Зенон опровергает очевидные вещи. Он утверждает, что непрерывное, недискретное движение невозможно.

– Например?

– Ахилл и черепаха, летящая стрела...

– Молодец, отлично. Стойте, стойте! Еще вопрос. В каком году была написана статья Ленина «Марксизм и ревизионизм»?

– В 1910 году.

– Нет, в 1911. Идите, «хорошо».

Конспекты переходили из поколения в поколение. У одного моего друга хранились конспекты его старательной матушки конца сороковых годов. Написанные прекрасным круглым почерком. Он попытался было сдать конспект на проверку, да не выгорело, обратил внимание преподаватель на пожелтевшую бумагу...

– Кто такие махисты?

– Дипломированные лакеи поповщины.

– А что они утверждали?

– Они обслуживали реакцию.

Атмосфера ерничанья и издевательства царила на семинарах. Впечатления, вынесенные из учебников, были источником вдохновения для полуинакомыслящих зубоскалов (семь пядей во лбу, фига в кармане).

Существовал даже жанр «философской частушки»:

 

Подружка моя, девушка Лукерья,
Вторично сознанье, первична матерья!

 

Другой «философский кружок», известный мне объединял завзятых матерщинников. Основным вопросом философии они считали – ...твою мать, или не... твою мать. Материалисты утверждали, что..., а враги-идеалисты, что нет. Ох, а как решали этот вопрос позитивисты!

Подавляющее большинство бездумно заучивало обрывки учебников и конспектов, как учат пароль, чтобы не остановил тебя стражник, преграждая дорогу к заветному диплому.

Лишь единицы относились к изучению философии серьезно. К таким присматривались психиатры. Был в ходу термин – «философская интоксикация». В случае если «интоксикация» происходила за счет философии буржуазной, то с подачи КГБ легко выставлялся диагноз вялотекущей шизофрении. Цитирование Лейбница называлось «вычурностью мышления». И впрямь, в стране сложности, не хватает хлеба, а вы – о Лейбнице! Нехорошо. Зато интоксикация марксизмом (очень злокачественная форма!) опасений у общества не вызывала. Только мама переживала, что ж это Фима засел за Энгельса? То ли с девушкой его познакомить, то ли показать профессору Пуримфатеру. Профессор снимает круглые очки и смотрит на угловатого тощего подростка. И говорит что-то о конституции астеника и о том, что с возрастом это пройдет. А стоит ли познакомить с девушкой? Ну, если порядочная девушка, почему же не познакомить? Вы не поняли, профессор, какой же смысл его с ней знакомить, если она ему ничего не позволит, вы поняли о чем я говорю?

borkhers: (Default)

2.

 

Нет, не один умудренный человек в темнице перед лицом гибели утешал себя философией сам, добровольно! Миллионы немудрых, да и не очень образованных людей, оказавшихся в обществе-тюрьме, прошли принудительное утешение философией в бесчисленных кружках партпросвета, в учебных заведениях, по месту работы и по месту жительства (а иногда и по месту заключения. Помимо баланды и пайки нужно было социально близкому вору в законе приобщиться к «базисным проблемам бытия». Хоть бы и правую руку от левой не мог отличить, а уж разницу между онтологией и гносеологией знай так, «чтобы отскакивала от зубов!» (в лагере – вместе с зубами.)

Легко сказать, что философская мысль подавлялась в бывшем СССР, что лучшие философы России были либо высланы (С.Франк, С.Булгаков, Н.Бердяев – весь «философский пароход»), либо расстреляны (П.Флоренский), либо основательно перекованы в лагерях вместе с уголовниками, как А.Лосев. Кстати, результаты такой перековки были просто ошеломляющими. Вот, например, цитата из «обновленного» на стройке Беломорканала Лосева. Работа называется «Логика символа».

Неизбежно для такой работы найти пример символа и обстоятельно проанализировать его. И действительно, великий российский философ находит этот символ. «Чтобы хоть на одном примере обнаружить огромную смысловую значимость символа, возьмем Герб Советского Союза, а именно входящее в него изображение серпа и молота. Являются ли здесь серп и молот предметами только чувственного восприятия? Ни в коем случае. Мы находим вокруг себя бесчисленное количество чувственных образов, которые вовсе не обладают такой огромной смысловой и обобщающей силой... Анализируемый нами знак в системе советского герба, во-первых, является обобщением огромного множества социально-исторических явлений известного порядка. Во-вторых, это обобщение есть указание на множество отдельных социально-исторических фактов и является для них принципом, образцом, моделью, законом и методом.

В-третьих, это есть такая обобщенность, которая хотя и выражена в виде определенного чувственного образа, тем не менее приглашает к единству рабочих и крестьян при построении государства нового типа...» В каждом из этих слов чудится мне удар лагерного кайла. Подивимся же силе той машины принуждения, которая смогла заставить Лосева впасть в столь грубое лицемерие. Или он и впрямь полюбил Старшего Брата?

Да, компартия посчиталась с философией. Это понятно. Но она же вознесла искалеченную ею науку, колченогого рахитичного уродца, на небывалую высоту. Думаю, ни в какой другой стране философия и философы не были столь принудительно популярны. Чуть ли не с детского сада вколачивали в детей марксистскую премудрость. Помню, как пятилетний смышленый ребенок, показывая на олимпийские кольца, сказал: «Папа, посмотри, какие красивые пролетарские кружки!». Загадка разрешилась просто. Как-то раз, придя в детский сад забирать свое чадо, я обнаружил, что воспитательница читает детям текст: «С каждым годом в Санкт-Петербурге становилось все больше пролетарских кружков». Дети, не искушенные еще в классовой борьбе, понимали этот текст своеобразно. А затем – обществоведение в школе. Общественные науки в институте. Научные, с позволения сказать, журналы и сборники. Но – о чудо! Вместе с марксистскими концепциями к студенческим массам «подтягивались» Платон и Аристотель, Кант и Гегель. Все они были недодумки-недоумки, все они чего-то недопоняли, чего-то недооценили. А может быть, и понимали, но из вредности умалчивали, скрывали от людей. Не случилось встретиться Гегелю с Фейербахом, чтобы взаимно обогатиться опытом. Поучил бы Фейербах Гегеля материализму, а Гегель Фейербаха – диалектике, и не пришлось бы стараться Основоположникам. И все же, обучаясь марксизму, поневоле прихватывал студент что-то от негениальных предшественников. Не в пример студентам западных колледжей, ко-торые редко слышат о диалектике Гераклита. Живут и не знают, что нельзя дважды войти в одну реку, дескать, через миг и река уже не та, да и ты – не тот, постарел, понимаешь?

borkhers: (Default)

Унылой и убогой чередой проходят передо мною цитаты – черным по белому в книгах, белым по красному – на плакатах и транспарантах. Мысленно вижу продолговатые гробики – картотеки с цитатами, и пальцы товарища Михаила Суслова, с ловкостью шулера выдергивающего нужную-ненужную карту из бесконечной крапленой идеологической колоды. Учение Маркса всесильно, потому что оно верно? Или верно, потому что всесильно? Или всесильно вовсе не учение Маркса, а тайная политическая полиция? Бог весть. Мир сусловско-черненковского мудрствования превращается в некий затерянный мир, в котором материя зачем-то доказывает сознанию свою первичность, общественно-экономические формации продолжают бесконечную чехарду, сменяя друг друга, а затем пытаются передать эстафету лидеру-коммунизму, который постоянно сияет на горизонте. И среди этого веселья в зарослях чертополоха сидит грустная горилла, бесконечно тренируя свою руку, в надежде таким образом исправить свои мозги и стать человеком. И бородатый Фридрих Энгельс внимательно наблюдает за этим процессом, подбадривая безумное животное своей «Диалектикой природы». Маркс не пускает Ленина в комнату, в которой заперлись базис и надстройка. В родильной палате лазарета капитализм бесконечно порождает социализм (или наоборот?). Повивальная бабка истории – революция покачивает головой, роды и начинаются и кончаются одновременно, и столько крови кругом, но ей не привыкать. Законы диалектики стоят перед Марксом на коленях и просят отпустить их обратно к Гегелю. И многое другое происходит в затерянном Эдеме марксистской философии, но никто не посылает туда экспедиций... А все потому, что в этой стране не найти ни надежды, ни утешения.

Впрочем, два пассажа могут все-таки быть использованы для утешения страдальцев. Например, жалуется старушка на то, что дешевые продукты исчезли из магазинов. А ты отвечаешь ей: «Ничего, болезная, зато материя не исчезла, исчез тот предел, до которого мы ее знаем!». «Не предел, а беспредел» – грустно говорит болезная и идет восвояси. А вот другая гражданка возмущается, говорит, что у нее в холодильнике ничего нет. А ты отвечаешь, что в мире тоже ничего нет, кроме движущейся материи. И женщина уходит, так и не услышав конца фразы «и движение это может осуществляться лишь в пространстве и времени по приказу вышестоящего начальства! Учтите, гражданка! В пространстве и времени!».

 

borkhers: (Default)

Утешение философией

 

1.

 

Книгу с таким названием написал философ Боэций при весьма прискорбных обстоятельствах: он ожидал казни в темнице. Ожидание оказалось достаточно долгим для того, чтобы завершить работу. Палач, пришедший в камеру к Боэцию, книгу уничтожать не стал – у него была другая работа и он не выходил за рамки своих служебных обязанностей. Боэций жил в годы падения Римской империи и даже заслужил прозвище «последнего римлянина». Трудно быть последним в каком-либо списке. Трудно жить среди руин великого государства, которое раньше было тюрьмой народов, а теперь превратилось в нечто среднее между полем боя и площадкой для сжигания отбросов. Трудно знать, что единственным прочным учреждением среди всеобщего развала оказывается та темница, в которой ты ждешь неизбежного конца, а тюремщики и палачи – единственные люди, которые все еще выполняют свою работу. И выходит, что нет у тебя иного утешения, кроме философии... Впрочем, философия многолика. Боэций был верующим человеком, сочетавшим принципы античной философии с догматами христианства. Слова о том, что философия – служанка богословия, еще не были сказаны. А слов о том, что философия – служанка государства, вообще никто не говорил... И обреченный на смерть человек находил утешение в философии. Я бы сказал, что это было достаточно легким делом. Гораздо труднее найти утешение в философских заключениях типа «жизнь – форма существования белковых тел», «электрон так же неисчерпаем, как и атом», «идеальное есть то же материальное, но пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней». Это надо же! Пересаженное, да еще и преобразованное! Бедная человеческая голова!

borkhers: (Default)

- Вы  знаете  А.?  Да.  -  Вы знаете,  что она ведет подрывную работу? -Нет.- Вы знаете,  что у нее был обыск? - Да.- Знаете какие материалы были изъяты?  - Нет. - Но вы же читали все эти книги! - Нет.  - Вы - диссидент!  - Нет,  поверьте,  нет. - Вы знаете З. - Да. - Вы всех подонков знаете! - З.- не подонок. –Ну, это еще как посмотреть.  Знаете, что против него возбуждено  уголовное дело?  - Нет.  - Вы знаете,  что К.  получил срок за дачу заведомо ложных показаний? - Нет.

    

    

Некоторые даты  по прихоти писателей приобретают символическое значение. Дж.  Оруэлл, подбирая название для своей антиутопии, поменял местами  две  последние  цифры  текущего года - вместо "1948" -  "1984".  С  тех  пор  "1984"  -  символ  всемогущего тоталитарного государства,  для  которого нет ни прошлого,  ни будущего. Государства, где "НЕЗНАНИЕ - СИЛА", "ВОЙНА - ЭТО МИР", "СВОБОДА - ЭТО РАБСТВО".  Уж  не  знаю,  как  это  получилось  (каламбур? случайная оплошность?),  но выполненные в бетоне цифры  "1984" оказались высоко вознесенными над историческим центром Одессы. И украшают они тот самый Большой Дом на ул.  Еврейской    то время -  Бебеля), с высоты которого,  согласно анекдоту,  можно было увидеть Магадан. Теперь - нельзя,  ибо  Магадан,  хоть  и за "прозрачной",  а  все  же  за границей.  Проходя мимо этого здания, иногда смотрю,  не  изменилась  ли  дата?  Но  бетонный  барельеф - не световое табло.

borkhers: (Default)

Самиздат придавал совершенно неожиданный оттенок банальным семейным драмам. А.Л. в то время собрался уходить от своей слишком уж активной красавицы-жены. Помню,  в Пасхальную ночь, она  легко  преодолела милицейский кордон и кричала нам, уже изнутри церковной ограды:  Копуши!  Вот что  значит  -  не ходить на  толкучку!  Если  бы  не  вы,  я  бы  зашла в собор  впереди митрополита! У  А.Л.  находился  альманах   "Метрополь",   в котором были рассказы Аксенова, Искандера, стихи Вознесенского и Окуджавы...  Почему-то этот  вполне  невинный  альманах  был тогда предметом  яростных  критических атак и считался "крутой антисоветчиной". Жена А.Л.  применила неожиданный аргумент для того, чтобы  удержать  мужа.  "Уйдешь  -  отдам книгу в КГБ!".

           

            Другой мой друг С.  отправился к ней,  уговаривать  ее  отдать книгу мужу...  КГБ  было  полностью  в курсе этого деликатного дела. Перепутали только имя неудачливого визитера. Его заслуги были несправедливо  приписаны  товарищем  майором  автору  этих строк... Кольцо сужалось.  Ожидание длилось достаточно долго,  оно не могло быть бесконечным.

    

            В один  прекрасный день в психологической лаборатории зазвонил телефон. Звонил Областной Специалист. Он просил срочно заехать к нему в психоневрологический   диспансер   "по  делу".  Я предупредил коллег, что скоро вернусь и, не захватив портфеля, отправился на Свердлова 27.  В кабинете шел обычный консилиум. Меня усадили,  попросили подождать.  Ждал я, впрочем, недолго. Теперь уже  телефон  зазвонил на столе Областного Специалиста. "Да он уже здесь",  - сказал в  трубку  Областной  Специалист. Через пять минут в дверях появилось двое и предъявили мне "при всем честном народе" свои удостоверения.   

           

            Когда спускались по лестнице,  один шел  впереди  меня  второй "прикрывал" сзади.  Белая  "Волга"  ждала у крыльца.  Короткая поездка на заднем сидении между двумя  Сотрудниками,  петляние по лестницам и коридорам Учреждения, и, наконец, я в кабинете.  Портрет  Железного   Феликса,   письменный   стол,   несколько стульев, маленькая металлическая табуретка  в  углу,  намертво привинченная к    полу.    Именно    это    "почетное   место"предназначалось для меня.  Один  из  Сотрудников  снял  трубку внутреннего телефона:  "Товарищ  майор!  Гражданин  Херсонский доставлен!" Те тридцать минут, которые я провел в ожидании, по всем канонам  следственной  психологии  должны были повергнуть меня в  полную  растерянность,  но  на  самом   деле   помогли собраться. Нет,  это  не  арест.  Именно  потому,  что все так  похоже на  арест,  так  демонстративно,  грубо  -  не   арест Переживем. Вспоминаю отцовское наставление: "Ты поставил сеьмю в ужасное положение.  Но пусть они не услышат от тебя ни слова против твоих  друзей!  Ни одного слова!".  Смотрю в окно.  Оно выходит во внутренний  двор.  Ничего  интересного  не  видать. Кусок стены, ветка дерева, небо...

    

            В тот  вечер  я  пришел  домой поздно.  Жена - в командировке, ребенок -   у   родителей.   Включаю   проигрыватель,   достаю пластинку. И тут звонят в дверь.  Неужели - опять?  Но нет, на пороге - мой друг С.  В руках у него - мой портфель и  бутылка коньяка. "Ну,  старик, -  говорит С., - выпьем, и расскажешь как оно ТАМ" - "Откуда ты знаешь?" - "Загадка  простая.  Куда  еще может запропаститься  приличный человек в наши дни?".  Рассказ

был долгим.  Друг  покачал  головой. "Да,  ты  был  там  не  в последний раз".  И его предсказание сбылось.

    

borkhers: (Default)

Играли не только мы, но и с нами. Вот эпизод 1975 года. Возвращаюсь из Овидиополя в Одессу на попутке. В машину  подсаживается мужчина. Он внимательно смотрит на меня и говорит: «Вам нельзя быть в Сибири. Вы там умрете!»  Я отвечаю, что в Сибири бывал и особого страха перед местным климатом не испытываю (в то время я подумывал о том, чтобы перебраться в Томск). Мужчина улыбается: «Я не о том говорю. Вы знаете, что такое – звезды шепчут? Это когда воздух искрится от мелких льдинок. Вы этого не выдержите…» Затем останавливает машину и выходит. До сих пор не понимаю – что это было. Совпадение или  так иногда пугали? Ни от кого о похожем опыте не слышал.  

 

            Игра в антисоветчину была иногда чисто бытовой. Мы отмечали советские праздники, но старались эти посиделки как-то разнообразить…

           На праздник Октября кто-то начал говорить тост: «За столетие советской власти, чтобы мы все до него дожили!».  «А она – нет!» - добавил автор этих строк. С тех пор тост стал традиционным.

 

            Никогда не думал, что  вторая часть этого тоста сбудется. Что касается первой, то, увы, уже сейчас несколько человек сошли с дистанции. И оставшиеся без особого энтузиазма взирают в грядущее. Где ты, 7 ноября 2017 года. Пересечемся ли мы с тобой, красная дата?  

 

        Иногда к празднику сочинялась целая оратория. И довольно неплохо исполнялась. Вот вступительный хор:

        Октябрь шагает по планете!

            Топ-топ-топ-топ!

            Октябрь шагает по планете!

            Стоп-стоп-стоп-стоп!

        Осторожно дети, берегитесь дети:

        Октябрь шагает по планете!

            Он все ближе, вот он – рядом,

            Он стучит к нам в дверь прикладом –

        Всех в психушку заберем!

            Поздравляем с Октябрем!   

Помню арию оттуда же. Обращение к Крупской.

 

Гоп-стоп  Надя!

Что ходишь, на ночь глядя,

В пальтишке, что Кайзер подарил?

Немецкая подкладка,

В кармане шоколадка,

Соси, чтоб было сладко,

Володя говорил…

 

Еще хорошо было петь «Смело товарищи в ногу» с припевом: «Так громче музыка играй победу… так за царя, за Родину за веру, мы грянем громкое: ура!»

 

Или спеть на мотив Интернационала псалом Ломоносовский:

 

Хвалу всевышнему Владыке

Потщися, дух мой, восслыать!

Я буду петь в гремящем лике

Ему, пока могу дыхать!

 

Можно и сегодня грянуть. Звучит неплохо.

 

borkhers: (Default)
9

Тогда, в 1981 году кто жег книги, кто прятал. В самое горячее время - звонок от приятеля: "Боря, забери книги, мама не соглашается их держать".
И о чудо! Книги удается забрать! Значит, не все прослушивают. Или лень внимательно изучить сделанную запись.
И друга, который позвонил – не упрекнешь. Уже то, что он согласился держать у себя подрывную литературу хотя бы некоторое время, говорит о многом. А причины того, что книги нельзя держать у него, были самые прозаические. Мама друга была врачом-гинекологом в Одессе. Больные часто «благодарны» врачам. Но гинекологам и стоматологам обычно благодарны более, чем, скажем, невропатологам и терапевтам. Бывало так. Даст больная врачу конверт с деньгами, а второй, с доносом отправит в ОБХСС. И тут-то начинается свистопляска: проверки, допросы, обыски, а когда-никогда и арест, и отсидка. Именно такая беда и приключилась с мамой моего друга. Там тоже ждали обыска. И не хотелось им, чтобы к экономической статье добавилась и политическая. Звонить по телефону не нужно было. Но – сдали нервы…

Ах, нервы, нервы! Ждешь, пытаешься успокоиться, шутишь, например, напевая песенку:

И тогда наверняка
Вас зацапает ЧК
За участие в движении протеста.
С голубого ручейка
Начинается река,
А отсидка начинается с ареста….

Хороши шуточки. Не приведи Господь.



Через день сумка переселилась в город Николаев, где и провела около шести лет. Каким-то чудом телефонный звонок был пропущен мимо всеслышащих ушей. Обычно по телефону говорили нечто вроде: "Приходили работники библиотеки, забрали две книги, обещали зайти еще..." В Питере самиздат назывался "ватой", поэтому в междугородних диалогах звучало: "У меня взяли несколько кило ваты, передайте Боре и Лене, чтобы ждали покупателей". Думается, это было скорее игрой в конспирацию, чем реальными мерами предосторожности. По крайней мере, во время допросов господа-оперативники проявляли исключительную осведомленность. Попытки передать информацию по телефону в зашифрованном виде были чем-то вроде детской игры. Вообще в деятельности тех лет много было ребяческого...
borkhers: (Default)
Началось новое десятилетие, но ничего не менялось. Шла зимняя кампания 1980 года, которой посвятил цикл стихотворений будущий нобелевский лауреат поэт Иосиф Бродский, против которой протестовал другой нобелевский лауреат - Андрей Дмитриевич Сахаров. И вот уже новый эмиссар лжи приехал с разъяснительной лекцией и проводит с нами душеспасительную беседу. С огромным воодушевлением говорит он о «патологическом упрямстве» академика Сахарова, о его маскообразном лице, застывшем взгляде, паралогических идеях реформаторства. "Я думаю, - говорил лектор, - что если бы этого, с позволения сказать, борца за права человека показать на клинической конференции, врачам не понадобилось бы много времени для того, чтобы установить правильный диагноз: шизофрения". И хотя лектор, в отличие от нас, слушателей, не имел ни психиатрического, ни психологического образования, никто не стал оспаривать государственную диагностику: мели Емеля, твоя неделя. Твое десятилетие, столетие. Похоже, вся вечность твоя. Мели, перемалывая человеческие судьбы. Мы помолчим, пока сами не окажемся между жерновами...

Все те же потаенные разговоры по углам, все те же фотографии, распечатки, самиздат, тамиздат. И все тот же страх. Нет, не тот же, более сильный. Ибо государству уже надоели "инакомыслящие", "националистическое отребье", "наемные агенты", "псевдодемократические демагоги". В Одессе шли обыск за обыском. Был арестован Петр Бутов, в то время - душа "библиотечного дела". Каждое произнесенное слово становилось известным в органах. Хорошим тоном было вызвать приятеля "подопытного кролика" и сказать ему: "Что же это ваш друг делает? Зачем ему эта авоська с самиздатом? Или - сбор денег в помощь семьям арестованных. И еще - написание информаций в самиздатовские журналы. И, уж конечно, - связи с неблагонадежными, или иностранцами). Вы ему подскажите: пусть придет к нам и покается.”
borkhers: (Default)
А вот стихотворение. написанное четверть века спустя после начала афганской войны. Это - часть воспоминаний. Так сохранились в памяти первые дни толй далекой катастрофы. Речь идет о моих дальних родственниках.

* * *
Домино со стуком вываливают на стол
и мешают ладонью. Выстраивается цепочка:
тройка к тройке, шестерка к шестерке, дубль поперек.
Свет неприкрытой лампочки. Дощатый крашеный пол.
Собравшихся накрывает новостями радиоточка.
Из форточки тянет декабрьский сквозной ветерок.

Грядущее шепчет: «Ты сделал неверный ход.
Сына возьмут в Афган. Через месяц он будет ранен,
но останется жив. На протез не хватит монет».
Радиоточка вторит: «Благородный афганский народ...
Преступления, за которые... Подвиг, который равен...
Джеймс Картер. Олимпиада. Другого выхода нет».

Спиной к играющим женщина возится у плиты.
Неряшливый бритый старик с оттопыренными ушами
прихлебывает из стакана. Ему говорят: «Ходи!»
В темно-синей треснутой вазе пластмассовые цветы.
Из спальни в санузел пробегает ребенок в пижаме
с резиновым олимпийским мишкой, прижатым к груди.

Новостей не слышит никто. Также зима за окном
мало кого волнует. Нагреваются батареи.
На жестяном карнизе подтаивает лед.
Существует игра и стаканы с дрянным вином,
которое лучше не пить. А если пить, то скорее.
Варится холодец. Приближается Новый год.


А тогда в прессе печатались иные стихи, вроде недавно упоминаемого мной огоньковского "Джеймс Картер! Задумайтесь сразу! Задуматься грянул черед! Какой наш народ большеглазый! Какой большерукий народ!"

О, как они умели слагать стихи! Вот о неизвестном солдате; "До чистой бронзы загорел он под светом вечного огня!" И не понимает человек, что поместил таким образом героя в геенну огненную. "Вечный огонь подаждь им, Господи..."
borkhers: (Default)
Если уже совсем честно, то в среде националов я чаще встречал враждебность. Не стоило бы писать об этом, но… В последний раз мне кричали «ганьба!» на митинге во время оранжевой революции. Кричали зря – я голосовал за Ющенко. Чего мне не могли простить мои друзья из иного лагеря….

Помню, как писал информацию по поводу того, что Вася Барладяну ворочает камни в лагере, имея проблемы с позвоночником. Если уж быть совсем точным, переводил информацию на доступный медицинский язык. А с самим Васей - украинским монархистом, противником смешанных браков, одержимого странными идеями о своем происхождении от древнего племени бырладников и в несомненно украинском происхождении Иисуса Христа, я познакомился уже в начале девяностых. Радости от этого знакомства мне было мало. И все же я всегда уважал Васю гораздо больше, чем вчерашних преподавателей научного коммунизма, которые быстро разучили слова нехитрой Васиной песенки, да и запели ее хором так, что Васин голос в том хоре совсем потерялся. Вася преподает в Университете. Выпивает, чтоб не сказать – пьет.

Еще один эпизод, связанный с украинской темой. Беседую с сельским парнишкой, призывником. Беседа идет на предмет выявления интеллектуальной недостаточности. Парень не знает совсем ничего. Наконец я теряю терпение и спрашиваю:
- А в какой стране ты живешь, знаешь?.
- Знаю. В Украине.
- А столица?
- Киев.
- А что такое СССР?
-????

Дело было в 1975 году. Парнишка был пророком.

А на вопрос что такое СССР было много ответов.
Антисемитский: Три Сруля и одна Ривка (вариант - один русский).

Политический: Смерть Сталина Спасет Россию.

Последний вариант стоил одному моему знакомому доктору пяти лет свободы.
borkhers: (Default)
Еще бы мне не знать, что украинские националисты нашли общий язык с сионистами! Первый год я проучился в Ивано-Франковске. На Западной Украине в конце шестидесятых еврей в принципе мог поступить в медин. А вот в Одессе о том речи не было… Там, в Ивано-Франковске, я впервые увидел диво дивное – еврейских и немецких профессоров (Мельман, Машталлер), читающих лекции на прекрасном украинском языке. Там сутулый мальчик Яша Лернер тоже говорил на двух языках – на украинском и идиш. А на русском – не хотел. А самый «крутой» украинский националист медина, латинист Иван Думка, по слухам, во время Шестидневной войны передвигал флажки на карте и говорил: «А наши вжэ ось дэ!»ю И имел он в виду отнюдь не арабов…

И еще забавная история: гуляю я с двумя дивчынками пид ручку – Ганкою и Марийкою. Марийка ругательски ругает советскую власть. Ганка явно тревожится Наконец, она отзывает Марийку в сторону и говорит тихо (но я-то слышу!): Кому ты цэ кажэш? Вин ж еврэй!». А Марийка отвечает громко, так чтобы я слышал ( и я таки да слышу!): «Добрэ знаю, хто вин е. Алэ у еврэив та украинцив зараз спильный ворог».


Что за дивчынка была эта Марийка, подтянутая, разумная, с длинной русой косой. Она говорила мне: «Боря, нэ розмовляй украинською мовою. Бо ты ии псуеш!». Да, в начале моего пребывания на Западной Украине мой украинский оставлял желать лучшего. Но за год я достаточно продвинулся. И поныне пользуюсь тем запасом…

Но, разумеется, были и отрицательные стороны. Жил я тогда на улице Московской. Очень непопулярное название. И хлопцы с соседних улиц часто ходили на Московскую проучить тех, кто там живет, чи мэшкае.
Пару раз досталось и мне. Теперь та улица носит правильное название – Степана Бандеры . И теперь, думается, уже хлопцы с этой улицы поколачивают зрадныкив з вулыци Льва Толстого.

Беда моя была в том, что я слабо идентифицировал себя с еврейским народом (издержки воспитания), ходил в церковь, говорил по-русски. И отдаться освободительному движению всем сердцем не мог никак. Конечно, диссидентов-националов в Одессе я знал. Но даже тогда они держались особняком.

Читал я и Солженицына, который в «Архипелаге» писал, что Украине обязательно быть независимой. Но в серьез не принимал. А теперь часто вспоминаю последние строки того абзаца: «Что ж, пусть поживут своим домом. Быстро поймут, что не все проблемы решаются независимостью.
borkhers: (Default)
По собственному небогатому опыту тех лет могу судить: занималась редактура поиском каламбуров, словосочетаний, подтекста и намеков. Две строчки из стихотворения о детстве: "Мир был так удивителен и нов. В нем было много кошек и жуков". Последняя строчка - изъята, ибо каждому известно, что "жуки" - это спекулянты, а "кошки" – проститутки. Для нашего мира явления нехарактерные. А тут они не просто есть, а их "много". В стихотворении об одесском дворике: "Между врытыми в землю столбами две веревки для сушки белья. Развевается платье над нами государственным флагом жилья". Тут уж каждому понятно, что упоминание о государственном флаге совершенно неуместно. Стихи о Пушкине - "в его руке гусиное перо, белейшее перо в крылах России". Эко, братец загнул! Этак получается, что у тебя Россия - гусыня...

Огромное внимание цензора привлекала символика цветов. Особенно раздражало сочетание голубого и желтого. И - как азло вокруг столько соблазнов! Желтый пляж и голубое море. Желтое поле и голубое небо. Наконец, мотылек садящийся на одуванчик. И в бабочке усмотрели буржуазный национализм! А уж когда в банальнейшем милицейском очерке появилась фраза "незабаром пiд'iхала жовто-блакитна машина", автору пришлось объясняться официально... Странно, что не отдали приказ перекрасить милицейские автомашины.

А вот история, граничащая с легендой. Наши архитекторы всегда были озабочены тем, как город смотрится с моря: Одесса должна понравиться подплывающим к ней интуристам ( а при случае - интервентам). С целью улучшения облика Одессы на Комсомольском бульваре были воздвигнуты три бетонных коробки ( новая архитектурная доминанта). Все довольны. И тут на стол "главного" ложится донос: три дома символизируют буржуазный украинский трезуб. Ой, испугу! Чуть было не пристроили четвертый дом. Но потом опомнились и водрузили на крыши огромные буквы. Теперь дома были увенчаны дорогими сердцу словами: "Ленин, Народ, Партия". Пойду, вступлю в партию - говорил мой друг. У него девушка жила в соответствующем доме.

- Вы знаете Ф., Б., Г., М.? - Нет, а кто это? - Это украинские буржуазные националисты, последыши Бендеры, которые хотят отторгнуть Украину от СССР. - Но я еврей. Какие у меня могут быть связи с украинскими националистами? - Вы должны знать, что на сегодняшний день украинский национализм блокируется с сионизмом. - Но я не знаю этого. - А если бы знали? - Ко мне это все равно не относится. Я еврей, но не сионист. Так бывает. - А почему вы переписываетесь с Б-м? - Он мой школьный друг. - По нашим данным он поддался сионистской пропаганде. - Это его дело.
borkhers: (Default)
6

Несколько слов о цензуре-редактуре тех лет. Ничего, по-настоящему "достойного" цензуры и идеологического редактирования в издательства и редакции в те годы не носили. Прислать в доперестроечный журнал перестроечную статью значило добровольно рискнуть своей свободой. Опять же, в отделении судебно-психиатрической экспертизы, куда меня допускали до поры, своими глазами видел письма на официальном бланке журнала "Знание - Сила": начальнику управления КГБ по городу Москве. При сем препровождаем вам статью М., в которой автор излагает сомнительные, на наш взгляд, теории этногенеза. Зам редактора Имярек. Вот так господа: сомнительная теория - в кутузку его! Разберитесь. И, действительно, "разбирались"...

- Ваш друг, находясь в заключении, разрабатывает некие математические доказательства существования Бога. Как вы к этому относитесь? - Я не математик. Думаю, что существование Бога в доказательствах не нуждается. Все что я знаю о доказательствах существования Бога, я почерпнул в Мастере и Маргарите. - А вот я не читал этот роман. Все работа, знаете ли... Кстати, а вы какое издание читали? Наше или то, мюнхенское, где пропущенные места выделены курсивом, а?

Да, вспоминаю я то мюнхенское издание. По нему можно было изучать принципы работы советской цензуры. Из романа были изъяты две большие главы - сон Никанора Ивановича (сдавайте валюту!) а также сцена в торгсине (опять-таки валюта). Тщательно вымарывались фразы о том, как людей уводили под звуки свистков. Но одна правка поистине символична. "Невидима! Невидима!" - кричала Маргарита, вылетая из сада около своего дома в "выправленном" варианте романа. "Невидима!" - кричала она в "неотредактированном" варианте, - "Невидима и свободна!". Слова этого "свободна" - оставлять было нельзя никак...

А вот вам стихотворение, стоившее автору ( Давид Найдис) полутора лет свободы:



У каждого человека своя звезда,
у кого - поярче, у кого - не очень.
Глазами ее отыскав в небесах
человек достать ее страстно хочет.
И он бежит на свою звезду,
ногами земли едва касаясь.
А я свою ношу на горбу:
как торбу - желтую, шестиугольную -
и маюсь.

Вот строки из приговора: "В августе 1966 года Найдис в городе Одессе написал стихотворение "Другу" и стихотворение, начинающееся словами: "У каждого человека своя звезда". Оба этих стихотворения содержат в себе клеветнические измышления, порочащие советскую действительность". А уж такая непорочная была - не только тронуть, но и взглянуть - не смей!
borkhers: (Default)
Мой друг Х. был исключен из института с подачи КГБ за публичное исполнение на одесской свадьбе песенки: "Если в кране нет воды, воду выпили..." "Присутствующие на свадьбе стукачи резко оживились, - печально шутил друг, они эту песенку раньше слышали только в записи на протоколы". Несколько лет спустя другу предложили восстановиться, в обмен на определенный вид услуг. И друг не устоял, подписал бумагу. После чего честно предупредил нас, чтобы в его присутствии мы держали язык за зубами, иначе... - А ты не можешь просто промолчать и ничего не сообщать им? - Не могу. Вдруг еще кто-то сообщит и они поймут, что я не работаю. Тогда - конец. Вкоре он уехал из города. Удалось ли ему "оборвать хвост", или его нашли и по новому месту жительства?

Логика оперативника ясна: твой близкий друг рассказал о тебе, ты можешь рассказать о нем. "Ничего не говори" - учила безымянная самиздатовская инструкция, - они ничего не знают, но даже если и знают , им все еще нужно доказывать, переводить с языка неофициальных информаций на язык протоколов. Не будь переводчиком! Доказать для них - труднее, чем узнать"

- Я не понимаю, почему вы отказываетесь говорить. Мы ведь просим только о том, чтобы вы помогли нам понять, что за люди ваши друзья. Вот посмотрите: Л. ведет настоящую двойную жизнь. - Ничего об этом не знаю. Л. - прекрасный профессионал, очень много работает, занимается наукой. Думаю, у него просто нет времени на двойную жизнь. - А его связь с Н. при живой-то жене? А еще в храм похаживает. - Ничего об этом не знаю. - Но вы же с ними в одной компании за столом сидите! - Не помню. -
У нас с вами много общего... У нас с вами даже жены - из Белоруссии, из одного местечка, из Речиц. - Вот тут уж вы
ошиблись. Моя жена и впрямь из Белорусии, но из Добруша. А из Речиц - жена доктора К., который недавно расспрашивал меня о семье. Не по вашему ли заказу? Дальше крик: Он подготовлен! Он подготовлен! Я говорил, он - подготовлен!
borkhers: (Default)
5

Был еще один характерный прием. В отношении "подшефного" добывалась не очень криминальная, но зато очень личная информация. Такую информацию удавалось получить очень легко именно в силу ее безобидности. Затем, в беседе с подшефным звучало что-то вроде: "Мы знаем даже, за кого вышла замуж Таня Петрова, с которой вы встречались на втором курсе. И человек скисал: уж если и это знают, то все остальное - и подавно...

Или: "Вот Вы жалеете детей Николая Второго..."
Потом неделю вспоминаешь, был ли такой разговор, кто из амых близких тебе друзей донес... Успокойся, друг, никто не доносил. Просто из опыта оперативной работы известно, что бородатые интеллигенты, которых по воскресеньям можно увидеть в храме, склонны жалеть убитых детей вообще и, в частности, детей Николая Второго. Вот и ловят тебя на этой, столь естественной жалости... "Вот, ваш старый друг говорил - рефреном звучит на профилактических беседах и допросах. Но не сразу начинай думать, кто этот близкий друг. Обратите
внимание: та информация, которую о тебе сообщили, во-первых вполне нейтральна, а во-вторых - совершенно обезличена. Такое можно сказать о любом человеке. Прием заимствованный из психологической практики: существует особый эффект-иллюзия "совершенно верного психологического заключения" при предъявлении стандартного текста. Подобным приемом широко пользуются гадалки. В специальной же литературе этот эффект носит имя великого мистификатора Финиса Т. Барнума, сказавшего: "Глупец рождается ежеминутно". Не будь одним из них!

И все же оставался определенный процент вероятности того, что именно твой ближайший друг и есть - стукач. И подозрение это на десятилетия отравляло отношения людей. Помню веселую песенку на консерваторском капустнике:

"Звери дятла уважают,
и всегда молчат при нем.
Птичку нежно называют
нашим милым, нашим умным,
нашим славным стукачом!"

Анекдот о том, как гебист распекает дирижера за то, что во время исполнения симфонии мало работает ударник, общеизвестен. Дирижер пытается оправдаться: "У каждого музыканта своя партия..." "Партия у нас одна - поправляет оперативник, а стучать надо больше!" В реальной жизни было не до песенок и не до анекдотов. Вот вам небольшая задача. К Б. приходит его друг, Л. и приносит портфель, набитый литературой "содержащей клеветнические измышления, порочащие советский обшщественный и государственный строй" и просит подержать литературу день-другой. Но на другой день приходят незванные гости и приносят ордер на обыск. Б. арестован, Л. - нет. И хотя по всему ясно, что дела у Л. должны также быть плохи (и у него был обыск и тоже - небезрезультатный) он даже работу не теряет. Перебирается в другой город а затем эмигрирует. И десятки друзей думают: зачем Л. приносил портфель? Почему его не тронули? И - что он поделывает сейчас за рубежом?
borkhers: (Default)
4

Особый вопрос - откуда черпали органы сведения о наших мыслях и "заблуждениях"... В предперестроечном 1984 году "Новый мир" опубликовал стихотворение под названием "Архив". Речь шла о некоем хранилище, где рядком стоят серые папки, в которых много чего сложено, в том числе и "сомнений твоих крутизна". Дальнейшие строки процитируем полностью:

Ты, наверное, думал, что мелочь, сойдет,
от досужего взгляда сокрыта.
Но и мелочь в картонный взята переплет
и суровою нитью прошита"

Это были весьма торжественные стихи. Архив политического сыска отождествлялся с апокалиптической "Книгой жизни", которую должны были читать ангелы на Страшном Суде. Да, "голос единицы тоньше писка", но и этот критический голосок нужно было уловить в общем хоре славословий, идентифицировать и поставить "на профилактический учет". Это требовало особой технологии.
Английский политолог Эрнст Геллнер писал, что экономически отсталое "государство, подпираемое заимствованной извне технологией контроля, вступает в противоречие с обществом и подавляет его. Всегда легче позаимствовать технологию подавления, а не производства, к тому же позаимствовать в первую очередь всегда хочется опыт насилия".

Да, на полках магазинов в те годы не сыскать было нормальной электронной техники. А вот в сетнах строящегося посольства США в Москве была такая густая "начинка", что легче показалось американцам разобрать здание "по кирпичику", чем выковыривать микрофоны из кирпичиков как изюм из булочки. Если верить "Голосу Америки" (а "Маяк" в те времена о ситуации с американским посольством по понятным причинам помалкивал) история была любовной. Охраняющие стройку американские морские пехотинцы не устояли перед чарами наших "простых девушек". А девушки несколько ранее не устояли перед "чарами" Органов. Морские пехотинцы дорого заплатили за кратковременную страсть к нашим соотечественницам.
Посольство США, конечно, объект особого значения. Но не забывали и простых советских людей... Один из моих питерских приятелей, во время ремонта натолкнулся на какие-то странные предметы, ( их называли "жучками") и извлек их из стены. Ровно через двадцать минут к нему приехали с ордером на обыск! И санкция прокурора была! Обыск проводился на предмет "обнаружения электронного оборудования". Было кнфисковано "два неизвестных предмета размером..."
Технология, впрочем, была не только электронной, но и психологической. Ею вовсю (в меру способностей) пользовались те, кто вел профилактические беседы. Кое-что тут было от теории (специальная инструкция, например, рекомендавала найти общие точки соприкосновения" с подшефным и даже указывала, как это сделать), кое что из "практического опыта", например, к одному "обрабатываемому" подключалось несколько следователей, работающих в разном стиле. Один выражал справедливый официальный гнев (плюс - неофициальное хамство и агрессивность стиля), второй холодность и подчеркнутую вежливость (очевидно, свойственные законности), третий - понимание и даже сочувствие. Опыт этот известен с памятных тридцатых и актуальности своей не утратил и в начале восьмидесятых...
Когда со мной "работали" - был и четвертый. К нему меня просто отвели для того, чтобы выслушал почти нечленораздельный начальственный крик. Человек, плотный, с густыми бровями и залысинами кричал непрерывно, минут десять. Затем меня увели. С месяц тому назад навещал могилу друга на втором кладбище и вдруг - вздрогнул. С черной гранитной стелы справа от аллеи на меня смотрело знакомое лицо...

February 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:33 am
Powered by Dreamwidth Studios