Архив (2000 г.)
* * *
Слишком много работы в такую жару. Сиди
над кипой срочных бумаг: стоит на них взглянуть —
сразу приходишь в отчаяние. Пот течет по груди.
Ночью боюсь скорпионов и не могу уснуть.
Вечером дом обойду, тростью переверну
подозрительный камень, увижу десяток-другой
древних панцирных чудищ, вытянутых в длину —
узкие клешни, хвосты, выгибающиеся дугой,
стяжки, пластины, зубцы, на спине выпуклый щит.
Их ловят на палку, смоченную раскаленной смолой,
и сразу — в костер: ты слышишь, щелкает и трещит?
Видишь ли шевеление под искрящеюся золой?
Если выпить чарку, разморит сон, но усилится страх.
Сесть разбирать бумаги — в минуту взвоешь с тоски.
Поневоле вспомнится юность, весна в горах,
сквозь темный, бархатный мох пробивающиеся ростки.
Слишком много работы в такую жару. Сиди
над кипой срочных бумаг: стоит на них взглянуть —
сразу приходишь в отчаяние. Пот течет по груди.
Ночью боюсь скорпионов и не могу уснуть.
Вечером дом обойду, тростью переверну
подозрительный камень, увижу десяток-другой
древних панцирных чудищ, вытянутых в длину —
узкие клешни, хвосты, выгибающиеся дугой,
стяжки, пластины, зубцы, на спине выпуклый щит.
Их ловят на палку, смоченную раскаленной смолой,
и сразу — в костер: ты слышишь, щелкает и трещит?
Видишь ли шевеление под искрящеюся золой?
Если выпить чарку, разморит сон, но усилится страх.
Сесть разбирать бумаги — в минуту взвоешь с тоски.
Поневоле вспомнится юность, весна в горах,
сквозь темный, бархатный мох пробивающиеся ростки.