![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verses
1
Вгрызаясь раздвоенными зубцами в кровавый закатный ломоть,
империя свою пожирает плоть.
Не чувствуя ни боли, ни сытости, хоть
брюхо вздулось, а кости обглоданы - ни фига
не умея прохожего отличить от врага.
Лязг челюстей, жевательные движения - вся недолга.
Все, что выходит из берегов, возвращается в берега.
2
Тела империй расширяются от нагревания. Если огонь внутри
ослабевает, расширение должно прекратиться. Бери
по силам, глотай, что может сгореть внутри
по мерке, сколько способен один тиран унести
в мешке политической карты мира, в хищной горсти.
Что больше, то не на пользу, ты уж прости.
Живым или мертвым захваченное отпусти.
3
Пусть отползает, корчится, пыжится, хвалится, что оно
было частью великого по образу сотворено,
пусть в почве тысячелетнего рабства растит свободы зерно.
Или пусть проникает в тебя опять, как клещ или иной паразит.
Движение территорий сквозь империю, как и любой транзит -
дело хлопотное, но распадом тебе не грозит.
На ветру полощется знамя, но страшно - а вдруг просквозит?
4
Или пусть само по себе разлагается, отравляя простор
продуктами разложения до тех пор,
пока узкоглазые падальщики не слетят на поживу с гор,
в которых нет недостатка, как и в варварских племенах,
ведомых бывшими легионерами в медалях и орденах,
сметая крепости с такими же легионерами на стенах,
путаясь в собственных воспоминаниях и тенях.
5
Наблюдать все это - единственная благодать,
доступная (осторожно, Бродский!) историку. Нападать
на знакомый материал, как на добычу - ни дать
ни взять, ни описать в параграфах или точней,
в абзацах, как умирает империя, что происходит в ней,
как живется знакомым, дышится ли ровней
вне прежних стен, которых - жалей, не жалей -
не сложит ни вольный каменщик, ни канцелярский клей.
6
главное выбирать выраженья не сметь
утверждать что все это смерть
и разложение
это деление и размножение
как в мире простейших например у амеб
понятно мать вашу так
Вгрызаясь раздвоенными зубцами в кровавый закатный ломоть,
империя свою пожирает плоть.
Не чувствуя ни боли, ни сытости, хоть
брюхо вздулось, а кости обглоданы - ни фига
не умея прохожего отличить от врага.
Лязг челюстей, жевательные движения - вся недолга.
Все, что выходит из берегов, возвращается в берега.
2
Тела империй расширяются от нагревания. Если огонь внутри
ослабевает, расширение должно прекратиться. Бери
по силам, глотай, что может сгореть внутри
по мерке, сколько способен один тиран унести
в мешке политической карты мира, в хищной горсти.
Что больше, то не на пользу, ты уж прости.
Живым или мертвым захваченное отпусти.
3
Пусть отползает, корчится, пыжится, хвалится, что оно
было частью великого по образу сотворено,
пусть в почве тысячелетнего рабства растит свободы зерно.
Или пусть проникает в тебя опять, как клещ или иной паразит.
Движение территорий сквозь империю, как и любой транзит -
дело хлопотное, но распадом тебе не грозит.
На ветру полощется знамя, но страшно - а вдруг просквозит?
4
Или пусть само по себе разлагается, отравляя простор
продуктами разложения до тех пор,
пока узкоглазые падальщики не слетят на поживу с гор,
в которых нет недостатка, как и в варварских племенах,
ведомых бывшими легионерами в медалях и орденах,
сметая крепости с такими же легионерами на стенах,
путаясь в собственных воспоминаниях и тенях.
5
Наблюдать все это - единственная благодать,
доступная (осторожно, Бродский!) историку. Нападать
на знакомый материал, как на добычу - ни дать
ни взять, ни описать в параграфах или точней,
в абзацах, как умирает империя, что происходит в ней,
как живется знакомым, дышится ли ровней
вне прежних стен, которых - жалей, не жалей -
не сложит ни вольный каменщик, ни канцелярский клей.
6
главное выбирать выраженья не сметь
утверждать что все это смерть
и разложение
это деление и размножение
как в мире простейших например у амеб
понятно мать вашу так
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject