verses
***
Почему бы не выйти в город? Не век же сидеть
в комнатке со вторым светом или стоять над плитой,
над кастрюлей, в которой булькает вчерашняя снедь,
не все ж тебе быть под пятой, мученице святой.
Почему бы не выйти в город? Да вот потому,
что из второго света во внешнюю тьму,
где будет плач, и бессмертный червь, и скрежет зубов,
страшно – уж лучше запах вчерашних супов,
чего говорить, садись к столу, ужин готов.
Садись на белый, грубо сколоченный табурет,
гляди на ретушированный мамин фотопортрет,
губы и щечки, подкрашенные лиловой свеклой,
да вруби патефон, да из сердца вон, и с глаз долой
и доставай-ка шкалик, что принес под полой
темно-серого зимнего, драпового пальто,
пошитого в позапрошлом году. А то
ты не помнишь? Толстую Лиду с булавками в пухлых губах,
без рук, без ног манекен, внушающий детям страх,
большие бедра, круглый живот, кучерявый пах.
Почему бы не выйти в город? Потому что города нет,
нет ни страны, ни улицы, ни шаровидных планет,
вращающихся по орбитам, вокруг солнца, вокруг оси,
не веришь, иди, повесься, и так виси,
как издревле висели удавленники на Святой Руси.
Почему бы не выйти в город? Не век же сидеть
над тарелкой борща, ложкой пытаясь поддеть
лучший кусок, не век же его жевать,
не навек же нам жесткая панцирная кровать,
будем здесь ночевать. Будем жить-поживать.
Садись к столу. Было бы что пожевать.
Почему бы не выйти в город? Не век же сидеть
в комнатке со вторым светом или стоять над плитой,
над кастрюлей, в которой булькает вчерашняя снедь,
не все ж тебе быть под пятой, мученице святой.
Почему бы не выйти в город? Да вот потому,
что из второго света во внешнюю тьму,
где будет плач, и бессмертный червь, и скрежет зубов,
страшно – уж лучше запах вчерашних супов,
чего говорить, садись к столу, ужин готов.
Садись на белый, грубо сколоченный табурет,
гляди на ретушированный мамин фотопортрет,
губы и щечки, подкрашенные лиловой свеклой,
да вруби патефон, да из сердца вон, и с глаз долой
и доставай-ка шкалик, что принес под полой
темно-серого зимнего, драпового пальто,
пошитого в позапрошлом году. А то
ты не помнишь? Толстую Лиду с булавками в пухлых губах,
без рук, без ног манекен, внушающий детям страх,
большие бедра, круглый живот, кучерявый пах.
Почему бы не выйти в город? Потому что города нет,
нет ни страны, ни улицы, ни шаровидных планет,
вращающихся по орбитам, вокруг солнца, вокруг оси,
не веришь, иди, повесься, и так виси,
как издревле висели удавленники на Святой Руси.
Почему бы не выйти в город? Не век же сидеть
над тарелкой борща, ложкой пытаясь поддеть
лучший кусок, не век же его жевать,
не навек же нам жесткая панцирная кровать,
будем здесь ночевать. Будем жить-поживать.
Садись к столу. Было бы что пожевать.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
"написано сочно" (с) Штапский - +1
no subject
no subject
А как Вы в самом деле можете сегодня выйти в город?
Говорят, его завалило снегом.
А халупу старой матерщинницы, наверное, и не откопать?
Сочувствую Вам.
Гиперреализм четвертой строфы смущает даже меня, старика, видавшего виды.
Хотя написано сочно, что и говорить.
Что-то тяжелое, видать, у Вас на сердце в последнее время, что изображения пошли такие гойевские. А где-то и босхские.
Искренне Ваш Сёма Штапский, искусствовед.
no subject
А на сердце не слишком легко, это да. Перната отлетает!
no subject
no subject
Ну, так надо ж и отдыхать друг от друга (теперь уж: фрэнд от фрэнда).
Слышал, что она и так с Вами повсюду летает.
А я вот свою старуху никуда с собой не брал, разве на киносеансы.
"Кубанских казаков", помню, смотрели. Да "Председателя" с Ульяновым.
no subject
no subject
Мотив "снаружи ничего нет" еще у Ильфа и Петрова вспоминается - "Нет никакого Рио-де-Жанейро" и в замечательном рассказе непомнючьем, о том, как советский человек мечтал всю жизнь поехать в Париж, заболев им с Трех мушкетеров, а когда поехал, Париж оказывается ненастоящим, декорационным.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject