![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verses
***
Он повторял: я бы убил того,
кто бы мне сказал, что абхазцы не есть грузины. Он был
наполовину грузин, наполовину - абхазец. Он никого не убил
и, что существенно, никто не убил его.
И еще он говорил: стая черных и стая белых ворон
черно-белую птицу заклюют с двух сторон.
Он и был черно-белой птицей.
Ему мерещился шепот, презрительные кивки
незнакомцев, казалось, что взгляды буравят спину, вроде сверла.
Он был черно-белой птицей, уставшей считать клевки.
Днем он водил экскурсии по Кутаиси, а вечером - пил из горла.
Стакан стоял на столе. Но ему было лень наливать.
Не снимая одежды, на разуваясь, он падал лицом на кровать.
Теперь он живет в России, в небольшом городке,
стоящем на Волге, на восточном ее берегу.
Тут есть две семьи абхазцев. Он с ними накоротке.
Рассказывает об отце. А о матери - ни гугу.
Не понимают они, как нежна грузинская мать,
какие песни поет - им незачем понимать.
Для местных они "зверьки" и эти, и те,
а евреев тут сроду не видели, но не любят, а, впрочем, тут
никого не любят. Но Тот, кто распят на кресте
любит их всех. А весною - сады цветут.
Он живет одиноко, в просторном деревянном дому.
Здесь ночами ему хорошо. Здесь мама снится ему.
Он повторял: я бы убил того,
кто бы мне сказал, что абхазцы не есть грузины. Он был
наполовину грузин, наполовину - абхазец. Он никого не убил
и, что существенно, никто не убил его.
И еще он говорил: стая черных и стая белых ворон
черно-белую птицу заклюют с двух сторон.
Он и был черно-белой птицей.
Ему мерещился шепот, презрительные кивки
незнакомцев, казалось, что взгляды буравят спину, вроде сверла.
Он был черно-белой птицей, уставшей считать клевки.
Днем он водил экскурсии по Кутаиси, а вечером - пил из горла.
Стакан стоял на столе. Но ему было лень наливать.
Не снимая одежды, на разуваясь, он падал лицом на кровать.
Теперь он живет в России, в небольшом городке,
стоящем на Волге, на восточном ее берегу.
Тут есть две семьи абхазцев. Он с ними накоротке.
Рассказывает об отце. А о матери - ни гугу.
Не понимают они, как нежна грузинская мать,
какие песни поет - им незачем понимать.
Для местных они "зверьки" и эти, и те,
а евреев тут сроду не видели, но не любят, а, впрочем, тут
никого не любят. Но Тот, кто распят на кресте
любит их всех. А весною - сады цветут.
Он живет одиноко, в просторном деревянном дому.
Здесь ночами ему хорошо. Здесь мама снится ему.
стая черных и стая белых ворон
Re: стая черных и стая белых ворон
Ах!..
Re: Ах!..
no subject
no subject
no subject
кажется, опечатка (или нет?): "черно-белую птицы заклюют с двух сторон"
no subject
no subject
Где мой дом?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Я конечно же не спорю, но у меня были другие ощущения.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Здесь ночами ему хорошо. Здесь мама снится ему
и из года в год еду в город своего детства, к ней, но уже на кладбище...
закрыла себя, как заброшенный дом с заколоченными ставнями. и никого не впускаю. дозированно только память выпускаю, когда совсем плохо.
в свои 36, когда не грузинка по роду, вижу специфические тетрадки-прописи для грузинского языка - щемит. пульсирует. наружу вырывается что-то, что не дает обрусеть этой моей памяти.
"Наискось. Наискосок. А потом куда-то в сторону Сарпи, Трабзона и далее-далее...
Мою дождливую осень в прописях каждый раз вижу.
Наискось. Наискосок."
Re: Здесь ночами ему хорошо. Здесь мама снится ему