![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verses
***
Hа скольких холмах этот город - не знаю, и никто не считал*,
но точно, что на холмах, и, кажется, их не меньше пяти,
тут в трамваях орудовал гениальный вор** - карманы щипал,
тут гениальный любовник девчонок сбивал с пути***,
и девчонки охотно сбивались, и музыканты в саду
тоже сбивались с ритма, и каждый сбой
был лучше прежнего****, здесь привлекались к суду
аферисты, фанаты чужого, красавцы собой,
они выходили оправданными, в белых одеждах*****, а потому
можно было удачу им предрекать на спор,
и если гневался Бог и насылал на город чуму,
то быстро раскаивался и прекращался мор******.
*впрочем, есть взыскательные умы,
считающие людей в домах, дома на холмах и сами холмы,
но с такими умами предпочитаем пореже встречаться мы.
** вор был гениален, и все же позднее он
был арестован, как австралийский шпион.
У него была сумка, в ней кенгуренок, вцепившись в сосок, висел.
Кенгуренок был конфискован, а вор, как положено, сел.
***впрочем, путь был все туда же, к мужчине в кровать,
с такого пути девчонок не стоит сбивать,
на свадьбе последствия можно под белым платьем скрывать.
**** в городском саду играет духовой оркестр.
Оркестранты - студенты консерватории с задолженностью за первый семестр.
Репертуар известен - марш. а за ним - вальсок
уходит в небытие, как вода - в песок.
***** например, продавец газводы был одет в белый халат,
а сам был негр, по крайней мере - мулат,
папа приехал из Конго, есть такая страна,
строить светлое будущее, не понял сам - нахрена.
****** прекращался, но не надолго. Вслед за чумой
приходила холера к нам, как к себе домой.
Hа скольких холмах этот город - не знаю, и никто не считал*,
но точно, что на холмах, и, кажется, их не меньше пяти,
тут в трамваях орудовал гениальный вор** - карманы щипал,
тут гениальный любовник девчонок сбивал с пути***,
и девчонки охотно сбивались, и музыканты в саду
тоже сбивались с ритма, и каждый сбой
был лучше прежнего****, здесь привлекались к суду
аферисты, фанаты чужого, красавцы собой,
они выходили оправданными, в белых одеждах*****, а потому
можно было удачу им предрекать на спор,
и если гневался Бог и насылал на город чуму,
то быстро раскаивался и прекращался мор******.
*впрочем, есть взыскательные умы,
считающие людей в домах, дома на холмах и сами холмы,
но с такими умами предпочитаем пореже встречаться мы.
** вор был гениален, и все же позднее он
был арестован, как австралийский шпион.
У него была сумка, в ней кенгуренок, вцепившись в сосок, висел.
Кенгуренок был конфискован, а вор, как положено, сел.
***впрочем, путь был все туда же, к мужчине в кровать,
с такого пути девчонок не стоит сбивать,
на свадьбе последствия можно под белым платьем скрывать.
**** в городском саду играет духовой оркестр.
Оркестранты - студенты консерватории с задолженностью за первый семестр.
Репертуар известен - марш. а за ним - вальсок
уходит в небытие, как вода - в песок.
***** например, продавец газводы был одет в белый халат,
а сам был негр, по крайней мере - мулат,
папа приехал из Конго, есть такая страна,
строить светлое будущее, не понял сам - нахрена.
****** прекращался, но не надолго. Вслед за чумой
приходила холера к нам, как к себе домой.
no subject
no subject
Борису
Творческих успехов. Леонид.
Re: Борису
no subject
no subject
no subject
На скользких холмах этот город построен, меж опрокинутых сит кровель его воздух морской скользит. Здесь беззастенчиво резкие фонари - рвут упаковку мглы, обнажают тупые углы громоздких домов (каждый похож на комод). Люди устали в них жить, или наоборот, этим домам изображать из себя людские жилища с каждым годом трудней? Жесткий поток воздуха (или теней?) теребит тюль занавески (узор мне теперь знаком). Выдох летит из пращи солнечного сплетения (влажный ком) подобием «пощади». Этот же звукоряд за окном: подвижный пейзаж сипит через открытый рот. Город не спит, раскручивает водоворот – кто знает, что там в черной воронке, что? А засосет – где отпустит, где после ударит о дно? Может, в котельной, а может – в мансарде, не всё ли одно? Но почему-то хочется всем этот путь пройти, знаем ведь наперед - тайн никаких не найти, кроме, разве что, тайны пути. Даже если ключик из рук и не выронишь, все претерпев, за нарисованной дверью – всё тот же дешевый вертеп*. Верно, всё дело в жизни, а время – лишь аттрибут её, вернее, так: на время мы смотрим сквозь собственное житьё-бытьё, лишь на часы пристально смотрит душа сквозь плоть, взгляд этот вЕками не прикрыть, не побороть. Выходит, простое устройство - кожа, мякоть, скелет – стеклянная банка времени на пару десятков лет? Именно это каждый из нас знал всегда. А путешественник только меняет «где?» на «когда?». И – третий лишний - за этим обменом с небес наблюдает звезда.
* Или, прости, в подлиннике-то как раз – дорогой, но – вертеп есть вертеп, и я туда - ни ногой.