verses

[borkhers]

***

Hа скольких холмах этот город - не знаю, и никто не считал*,
но точно, что на холмах, и, кажется, их не меньше пяти,
тут в трамваях орудовал гениальный вор** - карманы щипал,
тут гениальный любовник девчонок сбивал с пути***,
и девчонки охотно сбивались, и музыканты в саду
тоже сбивались с ритма, и каждый сбой
был лучше прежнего****, здесь привлекались к суду
аферисты, фанаты чужого, красавцы собой,
они выходили оправданными, в белых одеждах*****, а потому
можно было удачу им предрекать на спор,
и если гневался Бог и насылал на город чуму,
то быстро раскаивался и прекращался мор******.


*впрочем, есть взыскательные умы,
считающие людей в домах, дома на холмах и сами холмы,
но с такими умами предпочитаем пореже встречаться мы.

** вор был гениален, и все же позднее он
был арестован, как австралийский шпион.
У него была сумка, в ней кенгуренок, вцепившись в сосок, висел.
Кенгуренок был конфискован, а вор, как положено, сел.

***впрочем, путь был все туда же, к мужчине в кровать,
с такого пути девчонок не стоит сбивать,
на свадьбе последствия можно под белым платьем скрывать.

**** в городском саду играет духовой оркестр.
Оркестранты - студенты консерватории с задолженностью за первый семестр.
Репертуар известен - марш. а за ним - вальсок
уходит в небытие, как вода - в песок.

***** например, продавец газводы был одет в белый халат,
а сам был негр, по крайней мере - мулат,
папа приехал из Конго, есть такая страна,
строить светлое будущее, не понял сам - нахрена.

****** прекращался, но не надолго. Вслед за чумой
приходила холера к нам, как к себе домой.

Comments

[grueffelo.livejournal.com]

На скользких холмах этот город построен, меж опрокинутых сит кровель его воздух морской скользит. Здесь беззастенчиво резкие фонари - рвут упаковку мглы, обнажают тупые углы громоздких домов (каждый похож на комод). Люди устали в них жить, или наоборот, этим домам изображать из себя людские жилища трудней? Потоки воздуха (или теней?) теребят тюль занавески (узор их уже знаком). Выдох летит из пращи солнечного сплетения (влажный ком) подобием «пощади». Этот же звукоряд за окном. Подвижный пейзаж сипит через открытый рот площади. Город давно не спит.

[borkhers.livejournal.com]

horoshii stih

[grueffelo.livejournal.com]

Спасибо. Или так:

На скользких холмах этот город построен, меж опрокинутых сит кровель его воздух морской скользит. Здесь беззастенчиво резкие фонари - рвут упаковку мглы, обнажают тупые углы громоздких домов (каждый похож на комод). Люди устали в них жить, или наоборот, этим домам изображать из себя людские жилища с каждым годом трудней? Жесткий поток воздуха (или теней?) теребит тюль занавески (узор мне теперь знаком). Выдох летит из пращи солнечного сплетения (влажный ком) подобием «пощади». Этот же звукоряд за окном: подвижный пейзаж сипит через открытый рот. Город не спит, раскручивает водоворот – кто знает, что там в черной воронке, что? А засосет – где отпустит, где после ударит о дно? Может, в котельной, а может – в мансарде, не всё ли одно? Но почему-то хочется всем этот путь пройти, знаем ведь наперед - тайн никаких не найти, кроме, разве что, тайны пути. Даже если ключик из рук и не выронишь, все претерпев, за нарисованной дверью – всё тот же дешевый вертеп*. Верно, всё дело в жизни, а время – лишь аттрибут её, вернее, так: на время мы смотрим сквозь собственное житьё-бытьё, лишь на часы пристально смотрит душа сквозь плоть, взгляд этот вЕками не прикрыть, не побороть. Выходит, простое устройство - кожа, мякоть, скелет – стеклянная банка времени на пару десятков лет? Именно это каждый из нас знал всегда. А путешественник только меняет «где?» на «когда?». И – третий лишний - за этим обменом с небес наблюдает звезда.

* Или, прости, в подлиннике-то как раз – дорогой, но – вертеп есть вертеп, и я туда - ни ногой.