verses
***
Зазвенят колокола в Дивеево и Сарове,
Окунувшись в омут, младенца родит царица,
Вся страна услышит шелест прозрачной крови,
которая все течет, не в силах остановиться.
Разве только забормочет ее великан из Сибири,
разве только прольют ее в упор из нагана.
разве только свечку зажжет у рукописной Псалтири
Чтец- декламатор, хлебнув чумы из стакана.
Разве только годы вплотную ушедшего века
перетасуют и раздадут в случайном порядке,
что карты старой колоды. Игра называется сека.
Меч не сечет генсека. Останки-остатки сладки.
И для чего было молить на коленях, на круглом камне,
посреди лужайки в сердцевине лиственной чащи?
Рука Господня с чашей мерещится издалека мне.
Да минует нас чаша сия. И то, что в чаше.
Лижет медведь руку сгорбленному монаху.
Чтец-декламатор читает: «Доколе? Доколе,
Боже, забудеши мя, словно малую птаху?»
Поднимусь с колен. Выйду в чистое поле.
Скошена озимь. Судя по всем приметам –
Ударившись оземь, плоть обернется светом.
Истина невыносима. Ошибка непоправима.
Ох, запоют Пасху Христову засушливым летом,
Понесут по Руси кости убогого Серафима.
Зазвенят колокола в Дивеево и Сарове,
Окунувшись в омут, младенца родит царица,
Вся страна услышит шелест прозрачной крови,
которая все течет, не в силах остановиться.
Разве только забормочет ее великан из Сибири,
разве только прольют ее в упор из нагана.
разве только свечку зажжет у рукописной Псалтири
Чтец- декламатор, хлебнув чумы из стакана.
Разве только годы вплотную ушедшего века
перетасуют и раздадут в случайном порядке,
что карты старой колоды. Игра называется сека.
Меч не сечет генсека. Останки-остатки сладки.
И для чего было молить на коленях, на круглом камне,
посреди лужайки в сердцевине лиственной чащи?
Рука Господня с чашей мерещится издалека мне.
Да минует нас чаша сия. И то, что в чаше.
Лижет медведь руку сгорбленному монаху.
Чтец-декламатор читает: «Доколе? Доколе,
Боже, забудеши мя, словно малую птаху?»
Поднимусь с колен. Выйду в чистое поле.
Скошена озимь. Судя по всем приметам –
Ударившись оземь, плоть обернется светом.
Истина невыносима. Ошибка непоправима.
Ох, запоют Пасху Христову засушливым летом,
Понесут по Руси кости убогого Серафима.
Чччерт...
Недостижимая мечта детства - посидеть пару дней дома и почитать... но я ее все-таки реализую. Сейчас пойду скачаю и на недельке перечту Ваши стихи внимательно... А вообще я заметил - везет мне на хороших поэтов (сказано без намека на иронию).
Re: Чччерт...
no subject
no subject
no subject
А в Дивеево я бывал лет 15 назад...
no subject
no subject
Под Н.Й. я был как-то в гостях в поселке "Отрада". Вторая эмиграция, "власовцы"...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
И не слушайте тех, кто говорит "Хорошо", "Прекрасно!" "Изумительно!" Эти люди либо ни черта не понимают в поэзии, либо врут. Скорее всего, конечно, первое.
Ваш m_i_su.
no subject
я бы на вашем месте не стал так безапелляционно
no subject
люди - такие существа. очень разные.
no subject
no subject
Но, вероятно, вчера в передаче "Большие" Кузьмин был прав - нужны прозаические разъяснения к поэтическому тексту.
Дивеево и Саров - места, связанные с житием св. Серафима Саровского.
Окунувшись в омут царица родит младенца - Ал.Фед. зачала св. царевича Алексия после купания в источнике св. Серафима. В связи с чем и канонизация. Кровь, которая не может остановиться - не столько реминисценция из Мандельштама (а Анненский причем?), сколько констатация простого факта - царевич страдал гемофилией. Старец из Сибири, заговаривающий кровь - Распутин. Он и впрямь это умел. Наган, судя по всему, был в руках у некоего Юровского - палача царской семьи.
Дальше - растасовка колоды двадцатого века. Сека - уголовная игра, в которой, понятно, генсек - человек не лишний. Останки-остатки сладки - св. мощи. Молитва на камне - обычай св. Серафима, описанный в его житии. Пасха летом - и далеее - из пророчества св. Серафима, которое, кстати, сбылось. Вы, конечно, не обязаны распутывать этот ребус. Но и я могу наслаивать ассоциации в том порядке, который приходит ко мне на душу.
М.б. те, кто одобрил стихотворение, просто понимают, о чем речь.
Разобрались, кажется?
no subject
Все это "шелест крови", голос муки...
Которую мы терпим, я ли, вы ли...
(И. Анненский, "Кошмары")
Не только я, любой читатель поэзии не обязан разгадывать ребусы.
Как известно, "поэзия должна быть глуповата".
Это, впрочем, тема не для мимолетного обсуждения в ЖЖ. Но даю голову на отсечение, что следующий заглянувший сюда поймет меня в том смысле, что я призываю писать стихи для кретинов.
no subject
no subject
Простите меня, я был сгоряча слишком строг. Конечно, она не бездарна, хоть и запутана, и слишком много в ней всего понамешано. Отсвет вашего таланта, точнее - тепло этого таланта, (ибо Вы, чувствуется, человек теплый - не в отрицательно-библейском смысле: "будь холоден или горяч", а в обычном, хорошем человеческом смысле) лежит и на этом - на МОЙ вкус - не лучшем Вашем стихотворении.
А импульсом моей "критики" стала всеобщая слепая ЖЖ-шная похвальба. Заглянул к Кенжееву - "Теодору", там все соплями исходят: дивно! восхитительно! А у него там далеко не всё дивно и мало чего восхитительного. Я уж не говорю обо всех этих кузьминах-воденниковых. Там просто неразличение добра и зла - в эстетическом, прежде всего, отношении. Но ведь какие претензии - возьмите хоть ту, упомянутую Вами передачу - у графомана Кузьмина быть единственным художественным арбитром вместе со своим Вавилоном! Упаси нас Господь!
Надеюсь, упасет. Вы помните, конечно, участь вавилонской башни. Тут такой интересный случай, что шельма сама себя пометила. (Беда только в том, что для поддержкки рваных штанов в этот самый ВАВИЛОН зачислили - и не без их согласия - некоторое количество истинно одаренных людей и назвали все это месиво ЛИЦА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ)
Искренне Ваш Антон Мисурин.
no subject
no subject
Марьяна Ж.
no subject