Записки психиатра

[borkhers]

*
Среди работавших в больнице врачей был Иван Иванович,человек одаренный, поэт, любитель музыки, страстный коллекционер живописи. К сожалению, он рано умер, внезапно, от сердечного приступа. Жил он на Слободке, по крайней мере, первые годы нашего знакомства. Несмотря на утонченность, были в его облике некие черты жителя этого района.
Но на широком, славянском улыбающемся лице выделялись - узкие монголоидные глаза.

Однажды старший врач больницы Джонни Иосифович Майер рассказал мне романтическую историю - дед Ивана Ивановича, моряк дальнего плавания, привез из Японии гейшу, вопреки воле родителей женился на ней и прожил долгую и счастливую жизнь. "Так вот откуда - заключил Джонни - эстетические интересы Вани! Он у нас немного японец!"
- И немного - гейша, - в тон ему ответил я... И впрямь, что было - то было.

*
К слову - Джонни, конечно, никакой не Джонни. Звали его немыслимым именем: Джункин. Это какая-та сложная аббревиатура коммунистического лозунга, который я так и не запомнил. Помню только, что "кин" это "коммунистический интернационал". Но в семидесятые годы все революционные имена одомашнивались, трансформировались в нечто привычное для человеческого слуха. Вилены (В.И.Ленин) становились "Вилли", Нинель (Ленин наоборот) - Нелли, ну а Джункин стал Джонни. Его отец, румынский коммунист из интеллигентной еврейской семьи в свое время бежал в СССР помогать строить здесь справедливое общество. Помощь явно была недостаточной. Зато больница получила великолепного психиатра, знавшего в совершенстве немецкий и французский языки, помимо прочего. Я многим ему обязан - приемом на работу, хотя бы. И как специалисту он мне во многом помог. Хотя последние годы нашего сотрудничества были омрачены его нарастающей ревностью и враждебностью (ни он, ни я не были в ней повинны, речь шла о банальной интриге "третьей стороны"), я всегда вспоминаю о нем с благодарностью.

*
Однажды Иван Иванович в разговоре со мной заметил, что природа антиинтеллектуальна. Я спросил, что имеется в виду.
Оказывается, работая в мужском хроническом отделении, И.И. провел антропологически--сексологическое исследование:
он измерял у своих пациентов длину полового члена и высоту лба и нашел, что эти параметры находятся в обратной пропорции: чем ниже лоб, тем длиннее член. Сообщите об этом знакомым дамам - добавил И.И.
Черта с два! - ответил я. Лбы у нас высокие. Мы не можем наносить такой удар нашему авторитету!
Никакого ущерба своему авторитету мы не нанесем. Дамы, с которыми стоит иметь дело, понимают, что дело не в размере. Главное, чтобы ОН был веселый! Кроме того, для секса необходим интеллект!

Эта формула вошла в больничный обиход.

*
И.И. в свое время предлагали возглавить судебное отделение. Но он категорически отказался. Не хочу, - сказал он главному,- чтобы к моим мозгам подключили всю одесскую канализацию. Отказывался И.И. работать и в остром диагностическом отделении: ему не хотелось тратить свой интеллект на размышление о диагностике и лечении. Пациентам четвертого отделения диагноз был поставлен много лет назад. Просто все было и с лечением: пациенты И.И. были неизлечимы.
Интеллектуальные силы И.И. были отданы служению музам и философии. Работал он под началом весьма энергичной и грубоватой женщины. В нашем рассказе ее фамилия будет Митько. Ничего общего с эстетикой и философией она не имела. И нужно было иметь спокойствие и рассудительность И.И., чтобы работать с ней в одном помещении...

Больничные охальники пели о ней на мотив известной хоккейной песни: "Уже постелены пуховые перины, и из грудей течет парное молоко. С Митько ложатся настоящие мужчины, трус не ложится с Митько!". Но при чем тут интим! Быть ее подчиненным, вероятно, также требовало или безрассудства, или неколебимого спокойствия. И.И.. казалось бы, обладал внешним спокойствием. Внутренний его мир, скорее всего, был совершенно иным. И доказательство тому - ранняя смерть.