Иона и пять поэтов+ Олег Чухонцев
Aug. 1st, 2012 11:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
ototo в Иона и пять поэтов
Ототограф,
специально для «Oтото»
Друг нашего проекта, знаток поэзии и Библии Ототограф, согласился раз в две недели делать для нас подборку из пяти стихотворений разных авторов, посвященных одному библейскому персонажу или сюжету. Начать мы решили с Ионы, потому что, с одной стороны, про него все что-то слышали (что ли его кит покусал?), а с другой стороны — про него не так уж часто писали стихи. Встречайте: Иона и пять поэтов.
* * *
Девятый вал на десятый вал
бросает судно. Держать штурвал
устала рука. Гребцы давно
убрали весла. Море темно.
О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
И сказал Иона: Это мой грех
тянет в пучину всех.
Лучше уж я один утону,
чем всех потяну ко дну.
И за руки, за ноги, раскачав,
моряки бросают его. Закричав,
он уходит на глубину.
О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Тянут грехи — неподъемный груз.
Хрустальные купола медуз
проплывают мимо, прочь унося
ледышки щупалец. Конь морской
загибает хвостик спиралью. Мирской
жизни осталось на локоток.
на спине у краба — хищный цветок.
Вот вам и сказка вся.
Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Объяли воды до самой души.
Плыви, Иона, и впредь не греши.
Вот тебе жабры — ими дыши,
вот плавники, Иона. Плыви,
рыбьим ухом слово Господне лови.
Серебрись чешуею, глазами вращай,
Господь прощает — и ты прощай.
Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Буря утихла. Прозрачна вода.
Глубоководные города
наполнены жизнью. Что за народ!
Присоски, щупальца, рыбий рот,
клешни, усики и шипы,
рифленые панцири. Видишь, вот, -
кто-то кричит из толпы, —
видишь, пророк Иона плывет
жабрами шевеля,
весь морскою травой оброс.
А корабль уцелел, и пьяный матрос
восклицает: «Земля! Земля!».
БОРИС ХЕРСОНСКИЙ. ИЗ ЦИКЛА «СПИРИЧУЭЛС»
* * *
Пророчество — опасная болезнь —
Воздушно-капельным путем передается
И через слух: поближе подойди,
Вдохни его пылающих словес —
И заразишься насмерть, и навек
Себя утратишь!..
Когда пылающий патруль многоочитый
Рассыпался и город оцепил,
И порт блокировал, — как был самоотвержен,
Сообразителен как был и осторожен
Тот, кто , дрожа, тайком, из-под полы,
За треть цены всего и не торгуясь,
В обход сурового указа коменданта,
Билет в Таршиш пророку Йоне продал,
Как сострадателен, брезглив и боязлив.
СЕРГЕЙ КРУГЛОВ
***
ПРОРОК ИОНА
1.
Лучше б мне не родиться,
чем быть провозвестником гибели
Окаянного города,
и зачем обличать злодеянья
Ассирийцев железных,
если камни и пепел останутся
От хищных их жилищ,
от дворцов Ниневии-волчицы
В день Господнего гнева
Лучше в мир не родиться,
лучше вновь в материнское чрево
В утесненье утробное,
в ночь живота воротиться
Лучше так… Но приходится жить
И бежать, чтобы спрятаться
в городе дальнем, заморском
От себя и от Бога
2.
Не пророком Божьим
Их грехи обличающим,
а просто прохожим случайным
Хищноглазым,
с веселием в сердце глядящим
С отдаленных холмов
на последний пожар, на обвал
Ненавистного города
3.
В утесненьи могучем,
во тьме океана дремучего,
В мерзком чреве китовом
дар говоренья громового
И борения словом
обретает пророк неуверенный
Божьих велений бегущий.
СЕРГЕЙ СТРАТАНОВСКИЙ, ИЗ ЦИКЛА «БИБЛЕЙСКИЕ ЗАМЕТКИ»
* * *
И немота кругом, и темнота,
И глохнет одиночество без стона, —
Я в темном чреве этого кита,
Что назван жизнью, как вахлак Иона.
И оглушен, и ослеплен, как он,
И растворен в безвременьи убогом.
И не пойму: за что наказан Б-гом? —
Ведь я не преступал его закон.
ДАВИД ЛИВШИЦ
* * *
-Боже, ответь, это раб твой Иона, если помнишь такого.
Вокруг меня только рыбные потроха, мерзость и нечистоты.
Я три дня и три ночи молился тебе во чреве китовом,
А теперь никак не могу понять, где промахнулся в расчётах.
Исходя из расчётов, я давно уже должен был быть на суше,
И не понимаю, почему этот кит меня до сих пор таскает.
-Алё! Иона, приём, это Бог. Слушаешь? Замечательно, слушай;
У нас тут возник ряд проблем. Ситуация, вкратце, такая:
Если б всё шло по плану, мы уже больше суток могли бы
Проповедовать ассирийцам доброту, любовь и терпимость,
Но кита твоего вчера поглотила более крупная рыба,
И представь, про неё в наших планах ни слова не говорилось.
Родной, пожалуйста, не кричи, я знаю что ты измучен.
Да, я прокололся. «Свобода воли» стоит на таких проколах.
К тому же, подводный мир Средиземного моря ещё изучен
Не до конца. Но я-то при чём здесь? Я Бог, а не ихтиолог.
Ладно, чувак, скажу по секрету: мы тут провели работу,
И нам от этой тенденции с рыбами стало довольно жутко.
У нас вот вселенная, расширяясь, на днях наткнулась на что-то
И... в общем, наши спецы полагают, что это стенки желудка.
ИВАН КОЗЛОВ
Краткая справка от Ототографа: Книга пророка Ионы, жившего в 9 веке до нашей эры, занимает в Танахе, среди книг «малых пророков», всего-то страницы полторы. А между тем, ее читают полностью в Йом-Кипур, в день покаяния и отпущения грехов, вот какая это важная книга. Б-г часто посылал Своих пророков передавать Израилю важные сообщения. На этот раз Он посылает пророка и вовсе к язычникам, к ассирийцам в Ниневию, больно уж те прогневали Б-га своими безобразиями. Упрямый Иона не желает идти к язычникам. Попытка уклониться от возложенной на него миссии приводит его на корабль, идущий в Таршиш, но по пути насланный Б-гом шторм отрезвляет Иону и заставляет раскаяться в непослушании. По просьбе Ионы моряки бросают его в море, шторм утихает, корабль продолжает путь. А Иону проглатывает огромная рыба, внутри которой он трое суток проводит в слезах и молитве к Б-гу. Наконец Б-г освободил Иону. Тот пришел в Ниневию и передал ассирийцам грозные Б-жьи предупреждения. В результате они перепугались и моментально покаялись в своих грехах, а Б-г за это их моментально простил. «Так я и знал!» — восклицает Иона, обиженный на такую, по его мнению, непоследовательность Б-жьего поведения... В беседе Б-га с Ионой, завершающей книгу, мы ясно видим отеческую иронию Б-га по отношению к упрямцу. Видим и, что самое главное, личный, почти семейный, характер отношений Всевышнего с пророком, а в лице последнего — и со всем Израилем.
Если у вас есть любимые стихи про Иону — немедленно кидайте в комментарии. И: про какие еще сюжеты попросить у Ототографа подборки?
Олег Чухонцев
* * *
Вот Иона-пророк, заключенный во чрево кита,
там увериться мог, что не все темнота-теснота.
В сердце моря, в худой субмарине, где терпел он, как зэк,
был с ним Тот, Кто и ветер воздвиг, и на сушу изверг.
И когда изнеможил, когда в скорби отчаялся он,
к Богу сил возопил он и был по молитве спасен.
По молитве дается строптивость ума обороть:
Встань, иди в Ниневию и делай, что скажет Господь.
Ах, и я был строптивым, а теперь онемел и оглох,
и куда мне идти, я не знаю, и безмолвствует Бог.
Не пророк и не стоик я, не экзистенциалист,
на ветру трансцендентном бренчу я, как выжженный лист,
ибо трачен и обременен расточительством лет,
я властей опасаюсь, я микроба боюсь и газет,
где сливные бачки и подбитые в гурт думаки,
отличить не могущие левой от правой руки,
как фекальи обстали и скверною суслят уста.
Врешь, твержу про себя я, не все темнота-теснота...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вырывающаяся из рук, жилы рвущая снасть
кой-то век не дает кораблю в порт приписки попасть.
На кого и пенять косолапым волкам, как не на
пассажира уснувшего, под которым трещит глубина.
Растолкать? Бросить за борт? Покаяться? Буря крепка,
берег тверд, и за кормчим невидимая рука.
Не пугайся, Иона, у нас впереди еще Спас,
еще встанет растеньице за ночь и скукожится враз.
Та к что плыть нам и плыть, дни и луны мотая на ось,
на еврейский кадиш уповать и на русский авось.
ototo в Иона и пять поэтовОтотограф,
специально для «Oтото»
Друг нашего проекта, знаток поэзии и Библии Ототограф, согласился раз в две недели делать для нас подборку из пяти стихотворений разных авторов, посвященных одному библейскому персонажу или сюжету. Начать мы решили с Ионы, потому что, с одной стороны, про него все что-то слышали (что ли его кит покусал?), а с другой стороны — про него не так уж часто писали стихи. Встречайте: Иона и пять поэтов.
* * *
Девятый вал на десятый вал
бросает судно. Держать штурвал
устала рука. Гребцы давно
убрали весла. Море темно.
О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
И сказал Иона: Это мой грех
тянет в пучину всех.
Лучше уж я один утону,
чем всех потяну ко дну.
И за руки, за ноги, раскачав,
моряки бросают его. Закричав,
он уходит на глубину.
О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Тянут грехи — неподъемный груз.
Хрустальные купола медуз
проплывают мимо, прочь унося
ледышки щупалец. Конь морской
загибает хвостик спиралью. Мирской
жизни осталось на локоток.
на спине у краба — хищный цветок.
Вот вам и сказка вся.
Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Объяли воды до самой души.
Плыви, Иона, и впредь не греши.
Вот тебе жабры — ими дыши,
вот плавники, Иона. Плыви,
рыбьим ухом слово Господне лови.
Серебрись чешуею, глазами вращай,
Господь прощает — и ты прощай.
Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!
Буря утихла. Прозрачна вода.
Глубоководные города
наполнены жизнью. Что за народ!
Присоски, щупальца, рыбий рот,
клешни, усики и шипы,
рифленые панцири. Видишь, вот, -
кто-то кричит из толпы, —
видишь, пророк Иона плывет
жабрами шевеля,
весь морскою травой оброс.
А корабль уцелел, и пьяный матрос
восклицает: «Земля! Земля!».
БОРИС ХЕРСОНСКИЙ. ИЗ ЦИКЛА «СПИРИЧУЭЛС»
* * *
Пророчество — опасная болезнь —
Воздушно-капельным путем передается
И через слух: поближе подойди,
Вдохни его пылающих словес —
И заразишься насмерть, и навек
Себя утратишь!..
Когда пылающий патруль многоочитый
Рассыпался и город оцепил,
И порт блокировал, — как был самоотвержен,
Сообразителен как был и осторожен
Тот, кто , дрожа, тайком, из-под полы,
За треть цены всего и не торгуясь,
В обход сурового указа коменданта,
Билет в Таршиш пророку Йоне продал,
Как сострадателен, брезглив и боязлив.
СЕРГЕЙ КРУГЛОВ
***
ПРОРОК ИОНА
1.
Лучше б мне не родиться,
чем быть провозвестником гибели
Окаянного города,
и зачем обличать злодеянья
Ассирийцев железных,
если камни и пепел останутся
От хищных их жилищ,
от дворцов Ниневии-волчицы
В день Господнего гнева
Лучше в мир не родиться,
лучше вновь в материнское чрево
В утесненье утробное,
в ночь живота воротиться
Лучше так… Но приходится жить
И бежать, чтобы спрятаться
в городе дальнем, заморском
От себя и от Бога
2.
Не пророком Божьим
Их грехи обличающим,
а просто прохожим случайным
Хищноглазым,
с веселием в сердце глядящим
С отдаленных холмов
на последний пожар, на обвал
Ненавистного города
3.
В утесненьи могучем,
во тьме океана дремучего,
В мерзком чреве китовом
дар говоренья громового
И борения словом
обретает пророк неуверенный
Божьих велений бегущий.
СЕРГЕЙ СТРАТАНОВСКИЙ, ИЗ ЦИКЛА «БИБЛЕЙСКИЕ ЗАМЕТКИ»
* * *
И немота кругом, и темнота,
И глохнет одиночество без стона, —
Я в темном чреве этого кита,
Что назван жизнью, как вахлак Иона.
И оглушен, и ослеплен, как он,
И растворен в безвременьи убогом.
И не пойму: за что наказан Б-гом? —
Ведь я не преступал его закон.
ДАВИД ЛИВШИЦ
* * *
-Боже, ответь, это раб твой Иона, если помнишь такого.
Вокруг меня только рыбные потроха, мерзость и нечистоты.
Я три дня и три ночи молился тебе во чреве китовом,
А теперь никак не могу понять, где промахнулся в расчётах.
Исходя из расчётов, я давно уже должен был быть на суше,
И не понимаю, почему этот кит меня до сих пор таскает.
-Алё! Иона, приём, это Бог. Слушаешь? Замечательно, слушай;
У нас тут возник ряд проблем. Ситуация, вкратце, такая:
Если б всё шло по плану, мы уже больше суток могли бы
Проповедовать ассирийцам доброту, любовь и терпимость,
Но кита твоего вчера поглотила более крупная рыба,
И представь, про неё в наших планах ни слова не говорилось.
Родной, пожалуйста, не кричи, я знаю что ты измучен.
Да, я прокололся. «Свобода воли» стоит на таких проколах.
К тому же, подводный мир Средиземного моря ещё изучен
Не до конца. Но я-то при чём здесь? Я Бог, а не ихтиолог.
Ладно, чувак, скажу по секрету: мы тут провели работу,
И нам от этой тенденции с рыбами стало довольно жутко.
У нас вот вселенная, расширяясь, на днях наткнулась на что-то
И... в общем, наши спецы полагают, что это стенки желудка.
ИВАН КОЗЛОВ
Краткая справка от Ототографа: Книга пророка Ионы, жившего в 9 веке до нашей эры, занимает в Танахе, среди книг «малых пророков», всего-то страницы полторы. А между тем, ее читают полностью в Йом-Кипур, в день покаяния и отпущения грехов, вот какая это важная книга. Б-г часто посылал Своих пророков передавать Израилю важные сообщения. На этот раз Он посылает пророка и вовсе к язычникам, к ассирийцам в Ниневию, больно уж те прогневали Б-га своими безобразиями. Упрямый Иона не желает идти к язычникам. Попытка уклониться от возложенной на него миссии приводит его на корабль, идущий в Таршиш, но по пути насланный Б-гом шторм отрезвляет Иону и заставляет раскаяться в непослушании. По просьбе Ионы моряки бросают его в море, шторм утихает, корабль продолжает путь. А Иону проглатывает огромная рыба, внутри которой он трое суток проводит в слезах и молитве к Б-гу. Наконец Б-г освободил Иону. Тот пришел в Ниневию и передал ассирийцам грозные Б-жьи предупреждения. В результате они перепугались и моментально покаялись в своих грехах, а Б-г за это их моментально простил. «Так я и знал!» — восклицает Иона, обиженный на такую, по его мнению, непоследовательность Б-жьего поведения... В беседе Б-га с Ионой, завершающей книгу, мы ясно видим отеческую иронию Б-га по отношению к упрямцу. Видим и, что самое главное, личный, почти семейный, характер отношений Всевышнего с пророком, а в лице последнего — и со всем Израилем.
Если у вас есть любимые стихи про Иону — немедленно кидайте в комментарии. И: про какие еще сюжеты попросить у Ототографа подборки?
Олег Чухонцев
* * *
Вот Иона-пророк, заключенный во чрево кита,
там увериться мог, что не все темнота-теснота.
В сердце моря, в худой субмарине, где терпел он, как зэк,
был с ним Тот, Кто и ветер воздвиг, и на сушу изверг.
И когда изнеможил, когда в скорби отчаялся он,
к Богу сил возопил он и был по молитве спасен.
По молитве дается строптивость ума обороть:
Встань, иди в Ниневию и делай, что скажет Господь.
Ах, и я был строптивым, а теперь онемел и оглох,
и куда мне идти, я не знаю, и безмолвствует Бог.
Не пророк и не стоик я, не экзистенциалист,
на ветру трансцендентном бренчу я, как выжженный лист,
ибо трачен и обременен расточительством лет,
я властей опасаюсь, я микроба боюсь и газет,
где сливные бачки и подбитые в гурт думаки,
отличить не могущие левой от правой руки,
как фекальи обстали и скверною суслят уста.
Врешь, твержу про себя я, не все темнота-теснота...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вырывающаяся из рук, жилы рвущая снасть
кой-то век не дает кораблю в порт приписки попасть.
На кого и пенять косолапым волкам, как не на
пассажира уснувшего, под которым трещит глубина.
Растолкать? Бросить за борт? Покаяться? Буря крепка,
берег тверд, и за кормчим невидимая рука.
Не пугайся, Иона, у нас впереди еще Спас,
еще встанет растеньице за ночь и скукожится враз.
Та к что плыть нам и плыть, дни и луны мотая на ось,
на еврейский кадиш уповать и на русский авось.
