verses

[borkhers]

***

Я родился при нем. Я помню его портреты везде,
где могли быть портреты, вплоть до скотных дворов,
На кителе уютно жилось золотой звезде.
Все знали, что это - отец, и этот отец суров.

Я помню стишки для детей, что благодаря ему
плещет море, течет река, светит солнышко в небесах.
И когда он канул во тьму, казалось, что в эту тьму
рушится мир, державшийся на трубке и на усах,

на военной форме, на неслышно ступающих сапогах,
на железной воле, а лучше сказать, стальной.
Вместе с ним весь мир должен был рассыпаться в прах,
чтобы мог начаться мир надгробный, иной.

Я вырос в надгробном мире, над которым его рука
незримо была простерта десятки лет.
Я так ненавидел этого сухорукого старика,
что не мог даже радоваться, что его уже больше нет.