памяти семидесятых
Jul. 7th, 2006 10:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersА вот стихотворение. написанное четверть века спустя после начала афганской войны. Это - часть воспоминаний. Так сохранились в памяти первые дни толй далекой катастрофы. Речь идет о моих дальних родственниках.
* * *
Домино со стуком вываливают на стол
и мешают ладонью. Выстраивается цепочка:
тройка к тройке, шестерка к шестерке, дубль поперек.
Свет неприкрытой лампочки. Дощатый крашеный пол.
Собравшихся накрывает новостями радиоточка.
Из форточки тянет декабрьский сквозной ветерок.
Грядущее шепчет: «Ты сделал неверный ход.
Сына возьмут в Афган. Через месяц он будет ранен,
но останется жив. На протез не хватит монет».
Радиоточка вторит: «Благородный афганский народ...
Преступления, за которые... Подвиг, который равен...
Джеймс Картер. Олимпиада. Другого выхода нет».
Спиной к играющим женщина возится у плиты.
Неряшливый бритый старик с оттопыренными ушами
прихлебывает из стакана. Ему говорят: «Ходи!»
В темно-синей треснутой вазе пластмассовые цветы.
Из спальни в санузел пробегает ребенок в пижаме
с резиновым олимпийским мишкой, прижатым к груди.
Новостей не слышит никто. Также зима за окном
мало кого волнует. Нагреваются батареи.
На жестяном карнизе подтаивает лед.
Существует игра и стаканы с дрянным вином,
которое лучше не пить. А если пить, то скорее.
Варится холодец. Приближается Новый год.
А тогда в прессе печатались иные стихи, вроде недавно упоминаемого мной огоньковского "Джеймс Картер! Задумайтесь сразу! Задуматься грянул черед! Какой наш народ большеглазый! Какой большерукий народ!"
О, как они умели слагать стихи! Вот о неизвестном солдате; "До чистой бронзы загорел он под светом вечного огня!" И не понимает человек, что поместил таким образом героя в геенну огненную. "Вечный огонь подаждь им, Господи..."
* * *
Домино со стуком вываливают на стол
и мешают ладонью. Выстраивается цепочка:
тройка к тройке, шестерка к шестерке, дубль поперек.
Свет неприкрытой лампочки. Дощатый крашеный пол.
Собравшихся накрывает новостями радиоточка.
Из форточки тянет декабрьский сквозной ветерок.
Грядущее шепчет: «Ты сделал неверный ход.
Сына возьмут в Афган. Через месяц он будет ранен,
но останется жив. На протез не хватит монет».
Радиоточка вторит: «Благородный афганский народ...
Преступления, за которые... Подвиг, который равен...
Джеймс Картер. Олимпиада. Другого выхода нет».
Спиной к играющим женщина возится у плиты.
Неряшливый бритый старик с оттопыренными ушами
прихлебывает из стакана. Ему говорят: «Ходи!»
В темно-синей треснутой вазе пластмассовые цветы.
Из спальни в санузел пробегает ребенок в пижаме
с резиновым олимпийским мишкой, прижатым к груди.
Новостей не слышит никто. Также зима за окном
мало кого волнует. Нагреваются батареи.
На жестяном карнизе подтаивает лед.
Существует игра и стаканы с дрянным вином,
которое лучше не пить. А если пить, то скорее.
Варится холодец. Приближается Новый год.
А тогда в прессе печатались иные стихи, вроде недавно упоминаемого мной огоньковского "Джеймс Картер! Задумайтесь сразу! Задуматься грянул черед! Какой наш народ большеглазый! Какой большерукий народ!"
О, как они умели слагать стихи! Вот о неизвестном солдате; "До чистой бронзы загорел он под светом вечного огня!" И не понимает человек, что поместил таким образом героя в геенну огненную. "Вечный огонь подаждь им, Господи..."
