borkhers | verses

***

Семь старцев медленно к Храму идут,
продвигаясь вдоль квартала блудниц,
мечтая остаться вдвоем хоть с одной
из сидящих на корточках у лазов в свои дома.

Тщетно пытаясь освободиться от пут,
в корзине трепещут семь голубиц,
предназначенных в жертву. Зной
невыносимый, влажный, сводящий с ума.

Проезжает конная статуя с мускулистой рукой,
приветственно поднятой. Многие падают ниц.

Небо намного тверже, чем в День второй.

Перед Храмом толпится разноязыкий сброд.
Слышится пенье левитов. Резкие возгласы труб.
Чуть в стороне над кострами кипят котлы
с жертвенным мясом. Пляски вокруг котлов.

Один подымает лицо. Боже, какой урод!
Другой ухмыляется. Видно, что душегуб.
Это – Божий народ. Бог достоин хвалы.
Бог услышит мольбу. Не разбирая слов.

Всякая ложь хранит отпечаток губ,
которые шевелились и были теплы.

Голубиц обезглавят. Старцы умрут в свой черед.

Здание будет разрушено. Кроме одной стены.
Все дороги ведут в тупик. Кроме одной стези.
Девственниц обесчестят. Праведников убьют.
Нечестивцев усадят за праздничные столы.

Говорят, что у нас и волосы на голове сочтены.
Но враг оседлает нас и прикажет – вези!
Куда – известно. В мир, где блудят и пьют.
Где кровью полощут рот и мочою моют полы.

Птицы в клювах растащат имя моей страны.
Тысячу лет не вспомнят о том, что свершилось тут.

Бог нашу боль хранит. Все, до последней слезы.