verses

[borkhers]

***

Я помню руины домов после давних бомбежек,
на стене коммунальной кухни мухоловок-сороконожек,
летний кинотеатр в Доме Ученых - между рядов топает симпатичный ежик.

Пять военных лет до меня, плюс столько же послевоенных.
Стройки силами немецких военнопленных.

Деревянный пенал. Складной перочинный ножик.

Помню пьяных калек на улицах - все калечней и пьяней год от года.
Весной цветут каштаны, потом акации. Хороша погода.
Осиные талии, плечики, сумочки - это такая мода.

Юноши в светло-сером, а то и в белом.
В ателье портной размечает выкройку мелом.

Возвращают-прощают врагов народа.

Дедушка, подымая рюмку, говорит по-старинке: Прозит!
Мимо окон гробы с оркестром когда провозят, когда проносят.
Выброси старую шубку! Зачем? Она есть не просит.

Пусть моль в шкафу ее ест за милую душу.
А так, погляжу на шубку - и вспомню покойную тетю Нюшу.

Володя гуляет с Наташей. Но Зину свою не бросит.

За ребенком нужно присматривать - больно прыток.
К Первомаю почтовый ящик полон цветных открыток.
Если не будет войны, в магазинах будет избыток.

Значит нужно еще раз выпить за мир во всем, как положено, мире.
Будет вам изобилие - размечтались! Держите карманы шире.

Вышила бы наволочку, да не хватает зеленых ниток.

Пятачок со звоном падает в гипсовую кошку-копилку.
Отец прикупил приемник, вставляет в розетку вилку.
БиБиСи, глядя из Лондона, прорывается сквозь глушилку.

Зеленый глазок - треугольный сектор то шире, то уже.
Дворовые небеса глядят на свое отражение в луже.

Покрутившись, песик ложится спать на подстилку.