***
Во дворе находился штаб
одного из местных царьков.
Танк стоял посреди двора,
вертел пронумерованной головой,
пушка подымалась и опускалась.
Старшеклассники с автоматами
ходили взад и вперед
и чему-то смеялись.
Вина хватало на всех.
Когда начинали стрелять,
люди, не ускоряя шага,
втягивали голову в плечи
и подымали воротники.
Старуха, разбитая параличом,
лежала на диване,
присыпанная штукатуркой
и осколками стекла:
пуля угодила в портрет
ее молодого брата,
тоже погибшего на войне.
Время спотыкалось и останавливалось
каждую минуту,
по крайней мере
для некоторых людей.
Справедливость росла и крепла
как огромное дерево
посредине площади, на которой
вот уже третий месяц
шли бои, для простоты называемые
вооруженным противостоянием.
Во дворе находился штаб
одного из местных царьков.
Танк стоял посреди двора,
вертел пронумерованной головой,
пушка подымалась и опускалась.
Старшеклассники с автоматами
ходили взад и вперед
и чему-то смеялись.
Вина хватало на всех.
Когда начинали стрелять,
люди, не ускоряя шага,
втягивали голову в плечи
и подымали воротники.
Старуха, разбитая параличом,
лежала на диване,
присыпанная штукатуркой
и осколками стекла:
пуля угодила в портрет
ее молодого брата,
тоже погибшего на войне.
Время спотыкалось и останавливалось
каждую минуту,
по крайней мере
для некоторых людей.
Справедливость росла и крепла
как огромное дерево
посредине площади, на которой
вот уже третий месяц
шли бои, для простоты называемые
вооруженным противостоянием.