borkhers | Записки психиатра

*
А вот еще одна встреча - на границе психологии, психиатрии и истории древнего мира. Как-то, в конце семидесятых я заглянул на огонек к преподавателю Одесской духовной семинарии Николаю Алексеевичу Полторацкому, поздравить его с Днем Ангела. Встречая меня, Николай Алексеевич, потирая руки от удовольствия, шепнул мне на ухо: Вы будете сидеть сегодня рядом с фараоном Эхнатоном. Вникать в подробности у меня времени не было, именинник уже подвел меня к столу и усадил меня рядом с невысоким, склонным к полноте стариком с небольшими усиками...
Через пять минут после того, как я расположился за столом, старик спросил меня: - Вы слышали что-нибудь об Эхнатоне?
Я уже был подготовлен к этому вопросу. И кратко ответил, что знаю о том, что фараон Эхнатон пытался ввести в Древнем Египте монотеизм, упразднил сонм богов в пользу нового солнечного бога Атона. Но жрецы взяли верх и реформы Эхнатона провалились.
Старик одобрительно хмыкнул, а затем произнес: Я - Эхнатон. Вернее, я когда-то был Эхнатоном. И, вытащив из кармана фотографию статуи фараона, он повернулся чуть в профиль и спросил: - Похоже?
Мне оставалось только кивнуть. Тогда старик протянул мне руку и представился: - Михаил Михайлович. Ему тогда было 82 года. Он был дьяконом Русской Православной Церкви и художником. В Одессе он расписывал церковь в Успенском мужском монастыре. Фрески эти до наших дней не сохранились.
Весь вечер я слушал историю М.М. Эхнатона (назовем его так). И этим оказал услугу хозяевам дома, слышавшим эту историю много раз.
История началась тогда, когда маленький гимназист Миша учил историю Древнего Мира. Когда он дошел до Древнего Египта, что-то в нем повернулось. Он понял, что когда-то уже был в этой великой стране. Первое, что подумал мальчик, - я сошел с ума. Он рассказал о своем ощущении родителям. До этого Миша не знал, что его родители были антропософами. И, когда они узнали о том, что в Мише проснулась реинкарнационная память, они пригласили своих друзей, еще более продвинутых антропософов. И, посовещавшись, сообщили мальчику, что он не сошел с ума, просто его душа уже когда-то обитала в Древнем Египте. И теперь обязанность Миши, его миссия - изучать историю и культуру этой цивилизации и попытаться понять, в какое именно время он жил и кем был. Мальчика буквально завалили литературой о Древнем Египте. Он лепил из глины копии египетских скульптур, срисовывал иллюстрации из книг. У мальчика были явные художественные способности! Но главным было - прислушиваться к внутренним ощущениям и по внутреннему резонансу определить - кто он и когда именно жил. Эти многодневные эксперименты привели мальчика к убеждению, что он, Миша, воплощение Эхнатона. И это новое знание привело в восторг его родителей и, фактически, определило всю жизнь Михаила Михайловича. Он живо интересовался всем, что имело отношение к Эхнатону. Он написал биографический исторический роман. Литературных способностей у Михаила Михайловича, в отличие от художественных, не было. Читать роман было совершенно невозможно. А вот копирование древнеегипетских фресок ему удавалось вполне. Он и зарабатывал этим, работая в художественных мастерских в различных музеях, одно время - даже в Эрмитаже.

Эзотерические наклонности легко уживались в нем с бесхитростной христианской верой. Его, как я уже сказал, рукоположили в сан дьякона. И постепенно с копирования фресок Михаил перешел к росписи храмов. Но было что-то в его фресках от древнеегипетского наследия... К тому же персонажи его фресок имели отчетливую семитскую внешность. Короче, местному духовенству фрески не понравились. Однажды я услышал от одного "высокопреподобия", с которым мы мирно беседовали в храме: "Вот, Михайло, понасажал тут жидов!" Почтенный инок, различая лица на фресках, не различил лица того, с кем он разговаривал. Такое бывает.

Не знаю, по этой ли причине, или по какой другой через несколько лет фрески переписали. Творение Эхнатона не было шедевром религиозной монументальной живописи... Но то, что сменило его фрески, было просто ужасно.

Я прекрасно его помню - мы потом встречались много раз. Это был спокойный, добродушный человек. Никаких симптомов явного психического расстройства, кроме частично внушенной ему идентификации с фараоном, я не отметил. Он уехал из Одессы и вскоре умер Семьи у него никогда не было.