verses

[borkhers]

***
Я видел его лицо на трибунах, два раза в году
меня прогоняли в колонне трудящихся масс.
Мы вместе учились в школе. И были у нас в ходу
такие шутки, которые он не стал бы слушать сейчас.

Шутки сводились к тому, что "куба отдай наш хлеб
и забирай свой сахар", "никитка, ты свинка или ишак".
Он был толстый, нелепый мальчик. Да и я был нелеп,
при носе с горбинкой и торчащих ушах.

Он выдвинулся. Мы не встречались. Но как-то раз
он пришел один, без охраны, во врачебный мой кабинет.
Мы вспоминали старое. Он сказал: у меня цирроз,
набирается жидкость в брюхе. Похоже, выхода нет.

Похоже, и впрямь, жизни осталось в обрез.
Вчера он выписался из клиники. Обкомовской. Но тут -
что обкомовская, что простая. Делали парацентез.
Жидкость текла, как из крана, едва ли не десять минут.

В последний раз я видел его в Первомай. Я знал, он скоро умрет.
Но и подумать не мог, что вскоре умрет режим.
Впрочем, как веревка ни вейся, настанет и наш черед.
Одышка. Бежать бессмысленно: не убежим.