***
За каждым героем сокрыт прототип,
который, как мальчик к окошку, прилип
к холодным, размеренным строкам.
Смеется, скрывается, прячет лицо,
но в авторский вымысел вставит словцо,
которое выпадет боком.
Он волю свою пронесет под полой,
неправда, что автор, голодный и злой
им вертит и крутит, как хочет,
монах в капюшоне, солдат в парике -
нас образ сжимает в железной руке
и горькую участь пророчит.
Он властен над нами, мы властны над ним,
он нас не винит, мы его не виним,
какое-то время мы слиты -
товарищ Флобер и мадам Бовари,
горбатый Гюго в Нотр-Дам де Пари...
Король - порождение свиты.
Но мы обрываем искусственный путь.
Ему одному эту лямку тянуть,
ему умирать в одиночку.
Ему не сменить ни судьбы, ни лица.
А нам было лень дотянуть до конца
поэму, главу или строчку.
За каждым героем сокрыт прототип,
который, как мальчик к окошку, прилип
к холодным, размеренным строкам.
Смеется, скрывается, прячет лицо,
но в авторский вымысел вставит словцо,
которое выпадет боком.
Он волю свою пронесет под полой,
неправда, что автор, голодный и злой
им вертит и крутит, как хочет,
монах в капюшоне, солдат в парике -
нас образ сжимает в железной руке
и горькую участь пророчит.
Он властен над нами, мы властны над ним,
он нас не винит, мы его не виним,
какое-то время мы слиты -
товарищ Флобер и мадам Бовари,
горбатый Гюго в Нотр-Дам де Пари...
Король - порождение свиты.
Но мы обрываем искусственный путь.
Ему одному эту лямку тянуть,
ему умирать в одиночку.
Ему не сменить ни судьбы, ни лица.
А нам было лень дотянуть до конца
поэму, главу или строчку.