***
А наши-то ангелы всё - сидельцы, страдальцы,
сидят, кусают ногти, сплетают пальцы,
хрустят суставами, или роются в прошлом хламе,
а нету дел - так просто гремят кандалами.
И песни слагают люди о темных каторжных норах,
о проволоке колючей, о крепких тюремных затворах,
о бескрайней тоске, о подневольной шири,
о лживых словах, что "верны, как пудовые гири".
По-английски Россия - Раша, звучит как по-русски параша.
Но нам не указ британец, у него и каша не наша.
Вот, приходит портной, приносит сшитое дельце,
что славно будет сидеть на нашем страдальце -сидельце.
А наши-то ангелы всё - сидельцы, страдальцы,
сидят, кусают ногти, сплетают пальцы,
хрустят суставами, или роются в прошлом хламе,
а нету дел - так просто гремят кандалами.
И песни слагают люди о темных каторжных норах,
о проволоке колючей, о крепких тюремных затворах,
о бескрайней тоске, о подневольной шири,
о лживых словах, что "верны, как пудовые гири".
По-английски Россия - Раша, звучит как по-русски параша.
Но нам не указ британец, у него и каша не наша.
Вот, приходит портной, приносит сшитое дельце,
что славно будет сидеть на нашем страдальце -сидельце.