![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers*
Мне снилось, что я иду по коридору Третьего Отделения одесской психушки. Отделение совершенно пусто. Мои шаги гулко отдаются под его сводами. Листки назначений разбросаны по полу. Стекла выбиты. Слава Богу, хоть решетки целы! - подумал я.
Внезапно мое внимание привлек странный хруст, доносящийся из поднадзорной палаты. Я зашел туда и содрогнулся. Посреди палаты стоял гроб с телом доктора Бенкендорфа. Рядом лежала крышка, в которую была брошена охапка овса. Овес с хрустом поедал белый жеребец Блейлер, он-то и издавал странный звук.
Внезапно Бенкедорф сел в гробу и открыл глаза.
-Что, соскучились по нам, любезный! - произнес он, - Свободы вам всем захотелось! Вот вам ваша хваленая воля! Закрыто наше отделение! Сюда переводят рыбный ряд Привоза! В кабинете заведующего будут тюльку черноморскую продавать!
-Тюльку? - оживился я, - а брынзочку?
И светлый образ Одесской Интеллигенции встал у меня перед глазами.
*
По Одессе поползли тревожные слухи - к городу приближается постмодернизм. Одесская Интеллигенция и Одесская Литературная общественность укрылись в Городском Полуподвальном клубе - единственном надежном убежище.
На следующее утро Одесская Интеллигенция позвонила мне и прошептала в трубку: можешь думать обо мне что угодно, но я голодна!
Немедленно я помчался на привоз, купил килограмм малосольной черноморской тюльки, два батона, полкило крестьянского масла и полкило овечьей брынзы. За полчаса я приготовил бутерброды, положил их на большое английское фаянсовое блюдо конца Х1Х века, а затем отправился к клубу и постучал в бронированную дверь.
-Этот ты? - раздался такой знакомый мне голос.
-Я.
-Принес?
-Принес.
- Понимаешь, я не могу принять от тебя ничего. Я принесла обет - "комам" (запретно, заказано - евр.) мне все, что принесет Херсонский!
- Ты принесла обет, но я принес бутерброды с тюлькой и брынзой...
За дверью воцарилось молчание. Затем надломленный голос произнес:
Херсонский, ты предатель Одессы и сволочь, но ты ведь умный. придумай что-то!
Я поставил блюдо у двери и громко возгласил, как того требуют мудрецы: Эти бутерброды ничьи, у них нет владельца, они бесхозны и любой может съесть их!
Дверь в клуб приоткрылась и две нежных руки взяли блюдо и исчезли вместе с ним...
Через час по городу пронесся постмодернизм, сметая все на своем пути. Только те, кто находились в полуподвальном клубе уцелели...
*
В суде по обвинению в нанесении легких когтистых повреждений санитарам психкареты кошка Бася была оправдана.Она сослалась на свою невменяемость: у сумасшедшего хозяина кошка не может быть нормальной.
Хорошо сказано, Бася!
*
На всеобщее обозрение был выставлен проект реконструкции Одесского оперного театра, утвержденный на чрезвычайном заседании Городского Безумия, бывшей Городской Думы.
Как обычно, вместо депутатов присутствовали их домашние любимцы - ротвейлеры, кавказские овчарки, которых в прессе называли "лица кавказской национальности", два сиамских кота и один хомячок.
Председательствовал Блейлер, белый жеребец доктора Бенкендорфа, привязанный к мраморной колонне посредине зала.
Основным элементом реконструкции было открытие в партере театра ресторана "Лебединое озеро!". На самом деле название ресторана должно было меняться в зависимости от спектакля в этот вечер, к примеру, "Сельская честь", "Жизель", "Шопениана". Артисты, занятые в спектакле должны были исполнять роль официантов, а кухня разместилась в оркестровой яме.
*
Приходил друг, курил гаванские сигары, обмакивая из в бокал с коньяком "Бисквит". Выкурил четыре. Пересказал мне первых три тома "Истории Руси-Украины "Грушевского, дополняя этот материал рассказом о ремонте сантехники в своей квартире. Эти два пласта информации сплетались друг с другом на диво удачно.
Сказав "А потом пришел сосед снизу, которого мы залили, и зарезал меня", он поднял рубаху и показал мне три глубоких ножевых раны.
-Так ты что - мертвый?
-А ты думаешь, что ты - живой? Мы - вымышленные персонажи. С нами можно делать все, что угодно!
С этими словами он встал, надел широкополую фетровую шляпу с атласной черной лентой и длинное кашемировое пальто и, опираясь на антикварную трость с серебряным набалдашником, пошел к выходу.
Остановившись в дверном проеме, он оглянулся и сказал:
Чуть не забыл! Одесская Интеллигенция ненавидит тебя!
-За то, что я выкладываю много стихов в ФБ!
-Нет, - друг покачал головой, - за это тебя ненавидит Одесская Литературная Общественность!
- Хрен редьки не слаще, - заметила черная кошка Бася и укусила меня за щиколотку.
*
Ракета-сигара остановилась в полете и начал плавно опускаться. Внизу зеленел и пламенел Остров Свободы, заросший сахарным тростником и коммунистическими лозунгами. Через минуту мы уже стояли на поляне, восторженно оглядываясь по сторонам. Друг снял широкополую шляпу с черной атласной лентой, опустился на колени и поцеловал эту благодатную землю. Поднимаясь, он успел сорвать стебелек индийской конопли.
Два человека пробивались к нам, прорубая мачете дорогу в зарослях сахарного тростника и коммунистических лозунгов. Я сразу узнал их - это были братья Фидель и Рауль. Я было хотел спросить, где же Че Гевара, но вспомнил, что тот убит, то ли предательски, то ли злодейски.
-Команданте! - запинаясь, сказал я, - команданте, утешьте меня, скажите, что коммунизм неизбежен!
-Ты что с ума сошел? - спросил Фидель.
-Да, он сошел с ума от любви к Одесской Интеллигенции, которую по ошибке принимал за ненависть к Советской Власти! - сказал Рауль.
Мне снилось, что я иду по коридору Третьего Отделения одесской психушки. Отделение совершенно пусто. Мои шаги гулко отдаются под его сводами. Листки назначений разбросаны по полу. Стекла выбиты. Слава Богу, хоть решетки целы! - подумал я.
Внезапно мое внимание привлек странный хруст, доносящийся из поднадзорной палаты. Я зашел туда и содрогнулся. Посреди палаты стоял гроб с телом доктора Бенкендорфа. Рядом лежала крышка, в которую была брошена охапка овса. Овес с хрустом поедал белый жеребец Блейлер, он-то и издавал странный звук.
Внезапно Бенкедорф сел в гробу и открыл глаза.
-Что, соскучились по нам, любезный! - произнес он, - Свободы вам всем захотелось! Вот вам ваша хваленая воля! Закрыто наше отделение! Сюда переводят рыбный ряд Привоза! В кабинете заведующего будут тюльку черноморскую продавать!
-Тюльку? - оживился я, - а брынзочку?
И светлый образ Одесской Интеллигенции встал у меня перед глазами.
*
По Одессе поползли тревожные слухи - к городу приближается постмодернизм. Одесская Интеллигенция и Одесская Литературная общественность укрылись в Городском Полуподвальном клубе - единственном надежном убежище.
На следующее утро Одесская Интеллигенция позвонила мне и прошептала в трубку: можешь думать обо мне что угодно, но я голодна!
Немедленно я помчался на привоз, купил килограмм малосольной черноморской тюльки, два батона, полкило крестьянского масла и полкило овечьей брынзы. За полчаса я приготовил бутерброды, положил их на большое английское фаянсовое блюдо конца Х1Х века, а затем отправился к клубу и постучал в бронированную дверь.
-Этот ты? - раздался такой знакомый мне голос.
-Я.
-Принес?
-Принес.
- Понимаешь, я не могу принять от тебя ничего. Я принесла обет - "комам" (запретно, заказано - евр.) мне все, что принесет Херсонский!
- Ты принесла обет, но я принес бутерброды с тюлькой и брынзой...
За дверью воцарилось молчание. Затем надломленный голос произнес:
Херсонский, ты предатель Одессы и сволочь, но ты ведь умный. придумай что-то!
Я поставил блюдо у двери и громко возгласил, как того требуют мудрецы: Эти бутерброды ничьи, у них нет владельца, они бесхозны и любой может съесть их!
Дверь в клуб приоткрылась и две нежных руки взяли блюдо и исчезли вместе с ним...
Через час по городу пронесся постмодернизм, сметая все на своем пути. Только те, кто находились в полуподвальном клубе уцелели...
*
В суде по обвинению в нанесении легких когтистых повреждений санитарам психкареты кошка Бася была оправдана.Она сослалась на свою невменяемость: у сумасшедшего хозяина кошка не может быть нормальной.
Хорошо сказано, Бася!
*
На всеобщее обозрение был выставлен проект реконструкции Одесского оперного театра, утвержденный на чрезвычайном заседании Городского Безумия, бывшей Городской Думы.
Как обычно, вместо депутатов присутствовали их домашние любимцы - ротвейлеры, кавказские овчарки, которых в прессе называли "лица кавказской национальности", два сиамских кота и один хомячок.
Председательствовал Блейлер, белый жеребец доктора Бенкендорфа, привязанный к мраморной колонне посредине зала.
Основным элементом реконструкции было открытие в партере театра ресторана "Лебединое озеро!". На самом деле название ресторана должно было меняться в зависимости от спектакля в этот вечер, к примеру, "Сельская честь", "Жизель", "Шопениана". Артисты, занятые в спектакле должны были исполнять роль официантов, а кухня разместилась в оркестровой яме.
*
Приходил друг, курил гаванские сигары, обмакивая из в бокал с коньяком "Бисквит". Выкурил четыре. Пересказал мне первых три тома "Истории Руси-Украины "Грушевского, дополняя этот материал рассказом о ремонте сантехники в своей квартире. Эти два пласта информации сплетались друг с другом на диво удачно.
Сказав "А потом пришел сосед снизу, которого мы залили, и зарезал меня", он поднял рубаху и показал мне три глубоких ножевых раны.
-Так ты что - мертвый?
-А ты думаешь, что ты - живой? Мы - вымышленные персонажи. С нами можно делать все, что угодно!
С этими словами он встал, надел широкополую фетровую шляпу с атласной черной лентой и длинное кашемировое пальто и, опираясь на антикварную трость с серебряным набалдашником, пошел к выходу.
Остановившись в дверном проеме, он оглянулся и сказал:
Чуть не забыл! Одесская Интеллигенция ненавидит тебя!
-За то, что я выкладываю много стихов в ФБ!
-Нет, - друг покачал головой, - за это тебя ненавидит Одесская Литературная Общественность!
- Хрен редьки не слаще, - заметила черная кошка Бася и укусила меня за щиколотку.
*
Ракета-сигара остановилась в полете и начал плавно опускаться. Внизу зеленел и пламенел Остров Свободы, заросший сахарным тростником и коммунистическими лозунгами. Через минуту мы уже стояли на поляне, восторженно оглядываясь по сторонам. Друг снял широкополую шляпу с черной атласной лентой, опустился на колени и поцеловал эту благодатную землю. Поднимаясь, он успел сорвать стебелек индийской конопли.
Два человека пробивались к нам, прорубая мачете дорогу в зарослях сахарного тростника и коммунистических лозунгов. Я сразу узнал их - это были братья Фидель и Рауль. Я было хотел спросить, где же Че Гевара, но вспомнил, что тот убит, то ли предательски, то ли злодейски.
-Команданте! - запинаясь, сказал я, - команданте, утешьте меня, скажите, что коммунизм неизбежен!
-Ты что с ума сошел? - спросил Фидель.
-Да, он сошел с ума от любви к Одесской Интеллигенции, которую по ошибке принимал за ненависть к Советской Власти! - сказал Рауль.
