![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersНайти свободный столик в разгар сезона в популярном заведении Одессы — задача непростая. Но нам с Борисом Херсонским, известным в Украине, а еще больше — в мире поэтом и публицистом, это удается: мы встречаемся жарким летним днем в ресторане Тавернетта в самом центре города. Менеджер ресторана находит для нас местечко, правда, заранее просит: «Вы только, пожалуйста, не пишите у нас в ресторане политических интервью. Мы все-таки территория удовольствия и радости». Я с некоторым удивлением обещаю, что политические моменты интервью мы запишем вне заведения, а взамен получаю столик на летней веранде.
Херсонский появляется почти сразу в компании жены и пожелтевшего от времени томика избранных сочинений Владимира Ленина. «Нет, Боря, ты только послушай, как будто и не было ста лет между большевиками и современной Россией!»,- с иронией в голосе супруга зачитывает Херсонскому отрывки из сочинений советского вождя, а тот улыбается в ответ. Я же, здороваясь с ними, размышляю - считать этот момент разговора уже политическим или еще нет.
64-летний Херсонский – потомственный психиатр и психолог. Хотя широкой публике он известен скорее как поэт, эссеист и переводчик. Его стихотворения переведены на английский, итальянский, немецкий, голландский и французский языки. А количество поэтических сборников, вышедших в Европе, давно превышает изданное в Украине. Кроме того, он лауреат премии Иосифа Бродского — одной из самых престижных в этой сфере.
* * *
В последний год к известности Херсонского-поэта добавилась известность гражданина. Он одним из первых в среде одесской интеллигенции открыто поддержал Майдан и с тех пор много пишет о российско-украинском конфликте для украинских и зарубежных СМИ.
- Знаете почему мы обедаем здесь? Кроме того, что здесь всегда вкусно, прямо напротив - бывшее здание КГБ, а ныне СБУ. Меня туда водили на допросы, а теперь я могу есть рядом и получать удовольствие, – отмечает Херсонский с заметным торжеством в голосе.
Чуть приподнимаясь из-за столика, он указывает на еще одно здание. «А это внутренняя тюрьма. Ее построили в 1984 году, и год постройки выложили камнем над входом. Получилось очень символично, хотя работники КГБ явно одноименный роман Джорджа Оруэлла не читали» - улыбается поэт.
Херсонский вспоминает как еще в 10 классе в среде его одноклассников было модно читать самиздат и тамиздат - литературу, изданную за рубежом и нелегально провезенную в СССР. «В то время самиздат не всегда был политическим, часто он просто опережал советское книгоиздание. Например, в самиздате советский читатель впервые мог прочитать Крестного отца Марио Пьюзо или По ком звонит колокол Эрнеста Хемингуэя», - вспоминает он.
В студенческие годы Херсонский был по местным меркам настоящим диссидентом. Вместе с друзьями собирал деньги для поддержки семей деятелей культуры, арестованных в 70-е годы. Очень быстро он оказался в здании КГБ и чудом избежал ареста. Поплатиться пришлось и карьерой - долгие годы хорошо известному в профессиональных кругах психиатру и психотерапевту не давали защитить научную диссертацию.
Признавая, что современная Одесса гораздо свободнее, поэт отмечает, что менее сложной от этого она не стала. «Сегодня город очень сильно разделен, и это политическое разделение только усилилось за прошедший год», — убежден он. Предчувствуя начало политической части разговора, я пересказываю Херсонскому просьбу ресторана.
- Ничего удивительного, - отвечает Херсонский и рассказывает, что месяц назад в Одессе прогремел взрыв в кафе У Ангеловых, хозяева которого известны своей проукраинской позицией. Конечно, никто из рестораторов не хочет себе подобной судьбы, объясняет он.
Поднявшись из-за стола, мы выходим из ресторана и, прогуливаясь по соседней улице, разговариваем о столкновениях между пророссийскими и проукраинскими активистами 2 мая прошлого года. Эти события подорвали миф о поликультурной мирной Одессе, уверен Херсонский. Несмотря на еврейские погромы начала ХХ века и события Второй мировой войны, город жил этим мифом долго.
— Сегодня открытого противостояния в городе нет, но есть взаимное игнорирование по политическим причинам. Оно часто проходит через семьи близких друзей и коллег, - рассказывает он.
Взрывы последних месяцев в городе, по мнению Херсонского, направлены на то, чтобы вызвать у горожан неприятие по отношению к жертвам. «В современном мире есть такой психологический феномен: люди считают виновными в политических терактах жертв. Они объясняют это просто – не было бы этих людей, все было бы спокойно. На это и рассчитывают радикалы» - объясняет Херсонский уже как психиатр.
Впрочем, он тут же спешит отметить, что одесситы — люди прагматичные и в чем-то равнодушные, напугать их сложно, и это спасает город.
— Во время одного из взрывов я как раз оказался в кафе и наблюдал реакцию одесситов. Никто даже не поднялся из-за стола - на секунду все замолчали, а потом продолжили общаться.
***
Вернувшись в ресторан, мы оставляем тему политики и переходим к поэзии. Херсонский, коренной одессит, часто называет себя поэтом, который состоялся вопреки Одессе.
— Есть забавное свойство у города - чтобы прославиться, одесситу нужно отсюда уехать. Все великие писатели написали об Одессе уже издалека, – он приводит в пример многих деятелей культуры, включая сатирика Михаила Жванецкого. — У города свои представления о героях, и ему часто все равно, что думает окружающий его большой мир.
Херсонский с улыбкой вспоминает старый анекдот про президента США, которому нигде не могли пошить костюм из узкого отреза ткани, кроме Одессы. «Везде ты – крупная фигура, а здесь можешь быть никто», - этому принципу из анекдота, по мнению Херсонского, Одесса всегда верна. «Я был и остаюсь чужаком здесь. Но то, что мне не дали здесь печататься, вывело меня на другую орбиту – сначала в Москву, а дальше в страны Европы и США», – с улыбкой подводит итог Херсонский.
В последнее время, он все чаще называет себя украинским русскоязычным поэтом. Смеется, что в российской статье в Википедии его представляют русским поэтом, живущим в Украине. А в украинской – украинским поэтом еврейского происхождения. «Последнее определение мне все более симпатично», - отмечает он и внезапно переходит на украинский язык. На мой вопрос почему, отвечает, что это его «эстетическая позиция, основанная на этике и событиях последнего года».
Херсонский хорошо говорит по-украински, но признается, что писать на этом языке уже вряд ли сможет, только переводить. Впрочем, переводами своих стихов в исполнении литераторов Сергея Жадана и Марианны Кияновской (в Издательстве Старого Лева готовится к выходу сборник поэзии Херсонского в переводе известных украинских писателей) он часто доволен даже больше, чем собственными. В отличие от европейских переводчиков, которые переводят только смысл, украинские переводы всегда ритмичны и музыкальны.
***
На минуту наш разговор прерывает официант, расставляя на столе заказанные нами блюда. Глядя на прошуто в свой тарелке, я обращаюсь уже к Херсонскому-психиатру, спрашивая, как бы он объяснил публичное уничтожение в России санкционных европейских продуктов.
- Сжигание еды – это ведь языческий ритуал жертвоприношения, – живо поясняет Херсонский. — Вопрос только в том, какому идолу приносится эта жертва. Скорее всего, великой русской идее. В огне она очищается от скверны всего «чужого», «западного». Это интуитивное действие и вряд ли сами россияне отдают себе в нем отчет, но нам, в Украине, важно понимать, что подобное уже происходит.
В прогнозах завершения российско-украинского конфликта он пессимистичен. Признается, что только недавно понял, как много всего в российской культуре строится на понятии войны и победы над врагом - от торжественных од Гавриила Державина до произведений Льва Толстого. «Украине, как и Израилю, придется жить в состоянии этого конфликта, растить свою профессиональную контрактную армию. Другого выхода я не вижу», - завершает он.
Несмотря на то, что именно в России Херсонский в свое время приобрел известность, с момента начала конфликта он ввел для себя персональную санкцию - не посещать Россию в ее нынешней роли агрессора, а потому и печатается в российских изданиях все меньше.
- И это опять выталкивает меня на новую орбиту, — улыбается поэт. За прошлый год у меня вышло две книги в Европе, второе переиздание моей поэзии в Австрии и первый сборник в Нидерландах.
Напоследок я спрашиваю его о собственном рецепте борьбы с унынием.
- Это чувство состоятельности. И в семье, и в творчестве, и в карьере, – улыбается Херсонский. Он признается, что обеспечивает себя благодаря профессии, и очень рад этому факту.
Мы прощаемся, и фотограф предлагает Херсонскому сфотографировать его напоследок вместе с женой, выходящими из ресторана.
- С удовольствием! – соглашается Херсонский.
- А вот с удовольствием у нас гораздо дороже, – очень по-одесски отвечает фотограф.
5 вопросов Борису Херсонскому:
- Какое событие в своей жизни вы считаете главным?
- Встречу со своей женой.
- Ваш любимый город?
- Я люблю Львов и Черновцы. Там живут родные мне люди и прошла часть моего детства.
- На чем вы передвигаетесь по городу?
- Все чаще на такси. Общественным транспортом с возрастом становится тяжелее.
- Каков ваш личный месячный прожиточный минимум?
- Для нормальной жизни, в которой мы не чувствуем себя обделенными, нам достаточно суммы в эквиваленте $800-1.000 в месяц
- К чему вы стремитесь в жизни?
- Как говорил Александр Сергеевич Пушкин: «На свете счастья нет. Но есть покой и воля». Вот к ним и стремлюсь.
Чек
Тавернетта, ул Екатериненская, 45
Мороженое (2 порции) – 104 грн
Микс салатов с помидором и прошуто – 85 грн
Чай с имбирем – 65 грн
Всего: 254 грн
цитата
Сегодня открытого противостояния в Одессе нет, но есть взаимное игнорирование по политическим причинам
Херсонский появляется почти сразу в компании жены и пожелтевшего от времени томика избранных сочинений Владимира Ленина. «Нет, Боря, ты только послушай, как будто и не было ста лет между большевиками и современной Россией!»,- с иронией в голосе супруга зачитывает Херсонскому отрывки из сочинений советского вождя, а тот улыбается в ответ. Я же, здороваясь с ними, размышляю - считать этот момент разговора уже политическим или еще нет.
64-летний Херсонский – потомственный психиатр и психолог. Хотя широкой публике он известен скорее как поэт, эссеист и переводчик. Его стихотворения переведены на английский, итальянский, немецкий, голландский и французский языки. А количество поэтических сборников, вышедших в Европе, давно превышает изданное в Украине. Кроме того, он лауреат премии Иосифа Бродского — одной из самых престижных в этой сфере.
* * *
В последний год к известности Херсонского-поэта добавилась известность гражданина. Он одним из первых в среде одесской интеллигенции открыто поддержал Майдан и с тех пор много пишет о российско-украинском конфликте для украинских и зарубежных СМИ.
- Знаете почему мы обедаем здесь? Кроме того, что здесь всегда вкусно, прямо напротив - бывшее здание КГБ, а ныне СБУ. Меня туда водили на допросы, а теперь я могу есть рядом и получать удовольствие, – отмечает Херсонский с заметным торжеством в голосе.
Чуть приподнимаясь из-за столика, он указывает на еще одно здание. «А это внутренняя тюрьма. Ее построили в 1984 году, и год постройки выложили камнем над входом. Получилось очень символично, хотя работники КГБ явно одноименный роман Джорджа Оруэлла не читали» - улыбается поэт.
Херсонский вспоминает как еще в 10 классе в среде его одноклассников было модно читать самиздат и тамиздат - литературу, изданную за рубежом и нелегально провезенную в СССР. «В то время самиздат не всегда был политическим, часто он просто опережал советское книгоиздание. Например, в самиздате советский читатель впервые мог прочитать Крестного отца Марио Пьюзо или По ком звонит колокол Эрнеста Хемингуэя», - вспоминает он.
В студенческие годы Херсонский был по местным меркам настоящим диссидентом. Вместе с друзьями собирал деньги для поддержки семей деятелей культуры, арестованных в 70-е годы. Очень быстро он оказался в здании КГБ и чудом избежал ареста. Поплатиться пришлось и карьерой - долгие годы хорошо известному в профессиональных кругах психиатру и психотерапевту не давали защитить научную диссертацию.
Признавая, что современная Одесса гораздо свободнее, поэт отмечает, что менее сложной от этого она не стала. «Сегодня город очень сильно разделен, и это политическое разделение только усилилось за прошедший год», — убежден он. Предчувствуя начало политической части разговора, я пересказываю Херсонскому просьбу ресторана.
- Ничего удивительного, - отвечает Херсонский и рассказывает, что месяц назад в Одессе прогремел взрыв в кафе У Ангеловых, хозяева которого известны своей проукраинской позицией. Конечно, никто из рестораторов не хочет себе подобной судьбы, объясняет он.
Поднявшись из-за стола, мы выходим из ресторана и, прогуливаясь по соседней улице, разговариваем о столкновениях между пророссийскими и проукраинскими активистами 2 мая прошлого года. Эти события подорвали миф о поликультурной мирной Одессе, уверен Херсонский. Несмотря на еврейские погромы начала ХХ века и события Второй мировой войны, город жил этим мифом долго.
— Сегодня открытого противостояния в городе нет, но есть взаимное игнорирование по политическим причинам. Оно часто проходит через семьи близких друзей и коллег, - рассказывает он.
Взрывы последних месяцев в городе, по мнению Херсонского, направлены на то, чтобы вызвать у горожан неприятие по отношению к жертвам. «В современном мире есть такой психологический феномен: люди считают виновными в политических терактах жертв. Они объясняют это просто – не было бы этих людей, все было бы спокойно. На это и рассчитывают радикалы» - объясняет Херсонский уже как психиатр.
Впрочем, он тут же спешит отметить, что одесситы — люди прагматичные и в чем-то равнодушные, напугать их сложно, и это спасает город.
— Во время одного из взрывов я как раз оказался в кафе и наблюдал реакцию одесситов. Никто даже не поднялся из-за стола - на секунду все замолчали, а потом продолжили общаться.
***
Вернувшись в ресторан, мы оставляем тему политики и переходим к поэзии. Херсонский, коренной одессит, часто называет себя поэтом, который состоялся вопреки Одессе.
— Есть забавное свойство у города - чтобы прославиться, одесситу нужно отсюда уехать. Все великие писатели написали об Одессе уже издалека, – он приводит в пример многих деятелей культуры, включая сатирика Михаила Жванецкого. — У города свои представления о героях, и ему часто все равно, что думает окружающий его большой мир.
Херсонский с улыбкой вспоминает старый анекдот про президента США, которому нигде не могли пошить костюм из узкого отреза ткани, кроме Одессы. «Везде ты – крупная фигура, а здесь можешь быть никто», - этому принципу из анекдота, по мнению Херсонского, Одесса всегда верна. «Я был и остаюсь чужаком здесь. Но то, что мне не дали здесь печататься, вывело меня на другую орбиту – сначала в Москву, а дальше в страны Европы и США», – с улыбкой подводит итог Херсонский.
В последнее время, он все чаще называет себя украинским русскоязычным поэтом. Смеется, что в российской статье в Википедии его представляют русским поэтом, живущим в Украине. А в украинской – украинским поэтом еврейского происхождения. «Последнее определение мне все более симпатично», - отмечает он и внезапно переходит на украинский язык. На мой вопрос почему, отвечает, что это его «эстетическая позиция, основанная на этике и событиях последнего года».
Херсонский хорошо говорит по-украински, но признается, что писать на этом языке уже вряд ли сможет, только переводить. Впрочем, переводами своих стихов в исполнении литераторов Сергея Жадана и Марианны Кияновской (в Издательстве Старого Лева готовится к выходу сборник поэзии Херсонского в переводе известных украинских писателей) он часто доволен даже больше, чем собственными. В отличие от европейских переводчиков, которые переводят только смысл, украинские переводы всегда ритмичны и музыкальны.
***
На минуту наш разговор прерывает официант, расставляя на столе заказанные нами блюда. Глядя на прошуто в свой тарелке, я обращаюсь уже к Херсонскому-психиатру, спрашивая, как бы он объяснил публичное уничтожение в России санкционных европейских продуктов.
- Сжигание еды – это ведь языческий ритуал жертвоприношения, – живо поясняет Херсонский. — Вопрос только в том, какому идолу приносится эта жертва. Скорее всего, великой русской идее. В огне она очищается от скверны всего «чужого», «западного». Это интуитивное действие и вряд ли сами россияне отдают себе в нем отчет, но нам, в Украине, важно понимать, что подобное уже происходит.
В прогнозах завершения российско-украинского конфликта он пессимистичен. Признается, что только недавно понял, как много всего в российской культуре строится на понятии войны и победы над врагом - от торжественных од Гавриила Державина до произведений Льва Толстого. «Украине, как и Израилю, придется жить в состоянии этого конфликта, растить свою профессиональную контрактную армию. Другого выхода я не вижу», - завершает он.
Несмотря на то, что именно в России Херсонский в свое время приобрел известность, с момента начала конфликта он ввел для себя персональную санкцию - не посещать Россию в ее нынешней роли агрессора, а потому и печатается в российских изданиях все меньше.
- И это опять выталкивает меня на новую орбиту, — улыбается поэт. За прошлый год у меня вышло две книги в Европе, второе переиздание моей поэзии в Австрии и первый сборник в Нидерландах.
Напоследок я спрашиваю его о собственном рецепте борьбы с унынием.
- Это чувство состоятельности. И в семье, и в творчестве, и в карьере, – улыбается Херсонский. Он признается, что обеспечивает себя благодаря профессии, и очень рад этому факту.
Мы прощаемся, и фотограф предлагает Херсонскому сфотографировать его напоследок вместе с женой, выходящими из ресторана.
- С удовольствием! – соглашается Херсонский.
- А вот с удовольствием у нас гораздо дороже, – очень по-одесски отвечает фотограф.
5 вопросов Борису Херсонскому:
- Какое событие в своей жизни вы считаете главным?
- Встречу со своей женой.
- Ваш любимый город?
- Я люблю Львов и Черновцы. Там живут родные мне люди и прошла часть моего детства.
- На чем вы передвигаетесь по городу?
- Все чаще на такси. Общественным транспортом с возрастом становится тяжелее.
- Каков ваш личный месячный прожиточный минимум?
- Для нормальной жизни, в которой мы не чувствуем себя обделенными, нам достаточно суммы в эквиваленте $800-1.000 в месяц
- К чему вы стремитесь в жизни?
- Как говорил Александр Сергеевич Пушкин: «На свете счастья нет. Но есть покой и воля». Вот к ним и стремлюсь.
Чек
Тавернетта, ул Екатериненская, 45
Мороженое (2 порции) – 104 грн
Микс салатов с помидором и прошуто – 85 грн
Чай с имбирем – 65 грн
Всего: 254 грн
цитата
Сегодня открытого противостояния в Одессе нет, но есть взаимное игнорирование по политическим причинам
