![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers*
Когда я подошел к дверям бара "Красный уголек" я услышал
три женских голоса, показавшиеся мне знакомыми.
Я остановился и весь обратился в слух.
- В стихах Херсонского нет никакой поэзии - сказал один голос.
Одесская интеллигенция - догадался я.
- Там вообще ничего нет, кроме секса и насилия - сказал второй голос.
Одесская Литературная Общественность - догадался я.
- Девочки, а где и когда вы читали стихи Херсонского, кто вам давал распечатки и какие еще интересные книжки вы читали?
Одесская Агентура - догадался я и, резко открыв дверь зашел в помещение бара. Зашел во всей красе, в парадном смирительном эсэсовском мундире с орденом Штирлица на груди, слева от рыцарского креста с орлами, мечами, свастиками и семисвечниками.
Собеседницы прямо языки проглотили. А Одесская Агентура, как всегда в подобных случаях приподняла край юбки и начала поправлять чулок с кружевами и узкой черной подвязочкой, уходившей куда-то туда...туда...
Я не сказал им, что под мундиром у меня было обмотанное вокруг груди красное знамя Одесской Психиатрической Клинической больницы намбер уан.
*
Поезд из Львова прибыл в Одессу точно по расписанию, разработанному Госдепом США. Как обычно, его встретило пение муэдзинов со всех четырех минаретов, которые, как известно, гармонируют со зданием одесского ЖД-вокзала на хуже, чем с храмом св. Софии. Муэдзины пели:
"Ты в сердце моем, ты всюду со мной
Одесса, мой город родной".
Я шел в толпе лесных братьев и полевых командиров. В ней выделялись два бородача с мачете в руках и сигарами в зубах. Что-то было знакомое в их осанке и походке, что-то из детства, из Карибского кризиса.... Ну конечно, это были братья Кастро, оба, Фидель и Рауль!
Команданте! - закричал я на весь перрон - Одесса приветствует Вас, Команданте!
Братьев встречал мой друг - в широкополой шляпе, плаще до пят, с бокалом коньяка "Бисквит" в правой руке и с кубинской сигарой китайского производства в другой. Меня он даже не заметил, скорее всего потому, что меня там не было.
И я пошел к стоянке такси, насвистывая боевой марш жЫдобандеровцев: "На майданi коло Ради зiбралися колоради"
*
Пришел друг в плаще до пят и широкополой шляпе с георгиевской ленточкой. Он был взволнован настолько, что коньяк "Бисквит" выплескивался из большого бокала времен Екатерины Второй с вытравленным на стекле двуглавым орлом.
Слушай! - сказал он - и тут же перешел на шепот- Скоро все это закончится! У нашего региона будут новые правители! Тут друг заговорщически подмигнул и добавил - издалека!
Кто же? - спросил я
Братья Кастро - еще тише сказал друг - оба. Фидель и Рауль. Ты не поверишь, но в Днестровских плавнях уже начали выращивать сахарный тростник!
Но я поверил ему сразу. Во-первых, потому что мне это приснилось, а во- вторых потому что я давно сошел с ума от любви к Одесской Интеллигенции.
Постепенно среди женщин Одессы в моду вошел обычай носить воду в больших глиняных кувшинах, которые они ставили себе на голову, даже без особой надобности . Многие старались хоть один раз в день пройти в таком виде мимо Одессой областной администрации. Говорили, что это приносит удачу в бизнесе и личной жизни.
Если же им вдруг попадалась женщина, которая несла воду в ведрах на коромысле, от нее шарахались, как от чумы. При этом кувшины падали с их завитых голов и с треском разбивались.
Вчера видел Одесскую Фарцу, которая развешивала белье, напевая:
на Фонтане есть гора
самая большая,
а под ней течет Кура
мутная такая,
если на гору залезть
и с горы бросаться,
очень много шансов есть
с бизнесом расстаться!
Новое время - новые песни, подумал я, поправляя рыцарский крест с орлами мечами и свастиками на своем новом эсэсовском мундире, вышитом украинским орнаментом с семисвечниками и шестиугольными звездами.
*
Снилось, что доктор Бенкендорф-Багратуни прислал мне повестку на плановую госпитализацию в Третье Отделение одесской психушки. Люся долго думала, во что меня одеть. Дело в том, что на мне уже была смирительная вышиванка, поверх которой был надет парадный и не менее смирительный эсэсовский мундир с рыцарским крестом с мечами орлами и свастиками и орденом Штирлица. Но время требовало инноваций. И Люся надела на меня смирительную черкеску с серебряными газырями. После этого я стал уже настолько смирным, что всякая необходимость в моей госпитализации отпала. И все же я пошел. По дороге встретил Одесскую Интеллигенцию. Она несла на голове кувшин со студеною водой из Арагви чистой. А как иначе она могла нести кувшин, если в одной руке у нее был китайский веер, где золотом вышиты осы, цветы и драконы, в на второй была муфта из трех хвостов чернобурки....
Проснулся в слезах.
*
На самом деле доктор Бенкендорф относился ко мне хорошо. У Херсонского безумия - поднадзорная палата, - часто говаривал он. внося очередную запись в мою историю болезни.
Дневниковые записи у него были стереотипны: больной смиренен, смиренномудрен, терпелив, любящ, а потому совершенно незаметен.
Когда я подошел к дверям бара "Красный уголек" я услышал
три женских голоса, показавшиеся мне знакомыми.
Я остановился и весь обратился в слух.
- В стихах Херсонского нет никакой поэзии - сказал один голос.
Одесская интеллигенция - догадался я.
- Там вообще ничего нет, кроме секса и насилия - сказал второй голос.
Одесская Литературная Общественность - догадался я.
- Девочки, а где и когда вы читали стихи Херсонского, кто вам давал распечатки и какие еще интересные книжки вы читали?
Одесская Агентура - догадался я и, резко открыв дверь зашел в помещение бара. Зашел во всей красе, в парадном смирительном эсэсовском мундире с орденом Штирлица на груди, слева от рыцарского креста с орлами, мечами, свастиками и семисвечниками.
Собеседницы прямо языки проглотили. А Одесская Агентура, как всегда в подобных случаях приподняла край юбки и начала поправлять чулок с кружевами и узкой черной подвязочкой, уходившей куда-то туда...туда...
Я не сказал им, что под мундиром у меня было обмотанное вокруг груди красное знамя Одесской Психиатрической Клинической больницы намбер уан.
*
Поезд из Львова прибыл в Одессу точно по расписанию, разработанному Госдепом США. Как обычно, его встретило пение муэдзинов со всех четырех минаретов, которые, как известно, гармонируют со зданием одесского ЖД-вокзала на хуже, чем с храмом св. Софии. Муэдзины пели:
"Ты в сердце моем, ты всюду со мной
Одесса, мой город родной".
Я шел в толпе лесных братьев и полевых командиров. В ней выделялись два бородача с мачете в руках и сигарами в зубах. Что-то было знакомое в их осанке и походке, что-то из детства, из Карибского кризиса.... Ну конечно, это были братья Кастро, оба, Фидель и Рауль!
Команданте! - закричал я на весь перрон - Одесса приветствует Вас, Команданте!
Братьев встречал мой друг - в широкополой шляпе, плаще до пят, с бокалом коньяка "Бисквит" в правой руке и с кубинской сигарой китайского производства в другой. Меня он даже не заметил, скорее всего потому, что меня там не было.
И я пошел к стоянке такси, насвистывая боевой марш жЫдобандеровцев: "На майданi коло Ради зiбралися колоради"
*
Пришел друг в плаще до пят и широкополой шляпе с георгиевской ленточкой. Он был взволнован настолько, что коньяк "Бисквит" выплескивался из большого бокала времен Екатерины Второй с вытравленным на стекле двуглавым орлом.
Слушай! - сказал он - и тут же перешел на шепот- Скоро все это закончится! У нашего региона будут новые правители! Тут друг заговорщически подмигнул и добавил - издалека!
Кто же? - спросил я
Братья Кастро - еще тише сказал друг - оба. Фидель и Рауль. Ты не поверишь, но в Днестровских плавнях уже начали выращивать сахарный тростник!
Но я поверил ему сразу. Во-первых, потому что мне это приснилось, а во- вторых потому что я давно сошел с ума от любви к Одесской Интеллигенции.
Постепенно среди женщин Одессы в моду вошел обычай носить воду в больших глиняных кувшинах, которые они ставили себе на голову, даже без особой надобности . Многие старались хоть один раз в день пройти в таком виде мимо Одессой областной администрации. Говорили, что это приносит удачу в бизнесе и личной жизни.
Если же им вдруг попадалась женщина, которая несла воду в ведрах на коромысле, от нее шарахались, как от чумы. При этом кувшины падали с их завитых голов и с треском разбивались.
Вчера видел Одесскую Фарцу, которая развешивала белье, напевая:
на Фонтане есть гора
самая большая,
а под ней течет Кура
мутная такая,
если на гору залезть
и с горы бросаться,
очень много шансов есть
с бизнесом расстаться!
Новое время - новые песни, подумал я, поправляя рыцарский крест с орлами мечами и свастиками на своем новом эсэсовском мундире, вышитом украинским орнаментом с семисвечниками и шестиугольными звездами.
*
Снилось, что доктор Бенкендорф-Багратуни прислал мне повестку на плановую госпитализацию в Третье Отделение одесской психушки. Люся долго думала, во что меня одеть. Дело в том, что на мне уже была смирительная вышиванка, поверх которой был надет парадный и не менее смирительный эсэсовский мундир с рыцарским крестом с мечами орлами и свастиками и орденом Штирлица. Но время требовало инноваций. И Люся надела на меня смирительную черкеску с серебряными газырями. После этого я стал уже настолько смирным, что всякая необходимость в моей госпитализации отпала. И все же я пошел. По дороге встретил Одесскую Интеллигенцию. Она несла на голове кувшин со студеною водой из Арагви чистой. А как иначе она могла нести кувшин, если в одной руке у нее был китайский веер, где золотом вышиты осы, цветы и драконы, в на второй была муфта из трех хвостов чернобурки....
Проснулся в слезах.
*
На самом деле доктор Бенкендорф относился ко мне хорошо. У Херсонского безумия - поднадзорная палата, - часто говаривал он. внося очередную запись в мою историю болезни.
Дневниковые записи у него были стереотипны: больной смиренен, смиренномудрен, терпелив, любящ, а потому совершенно незаметен.
