![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersТоржественность и напыщенность - родовые черты "Языка третьего рейха", пишет Клемперер, - невольно заражала противников фашизма, которые начали прибегать к сходной риторике. Виктор Клемперер пишет о некоторых общих чертах стиля прекрасного еврейского философа Мартина Бубера и автора нацистской идеологической "библии" "Миф ХХ века" Розенберга.
"Тот же стиль, который так характерен для Бубера, те же слова, которые имели у него особый налет торжественности: «час испытания», «неповторимое» и «неповторимость», — как часто встречал я их у нацистов, у Розенберга и у более мелких бонз, в книгах и газетных заметках. Всем им нравилось порой казаться философами, порой они охотно обращались исключительно к образованной публике; массе это импонировало.
Стилевое родство между Розенбергом и Бубером, близость в некоторых оценках (предпочтение, отдаваемое земледелию и мистике в сравнении с кочевничеством и рационализмом, — ведь это было по душе и Розенбергу) — разве это родство не выглядит еще более пугающим, чем родство между Гитлером и Герцлем? Но объяснение такого феномена в обоих случаях одинаковое: господствует в это время романтизм, причем не кичевой, а настоящий, и из этого источника черпают те и другие, невинные и отравители, жертвы и палачи."
Я думаю о том, что нечто сходное можно сказать и о Языке Третьего Рима" - торжественность и напыщенность здесь имеет сходные корни - осознание великой, вселенской миссии и ощущение чуждости и враждебности окружающего мира. То сочетание бреда величия и бреда преследования, которое так часто встречаем в психопатологии. Как пишут в некрологах "с глубоким прискорбием" я должен признать, что то, что в отношении индивида мы считаем патологией, применительно к общественному сознанию следует признать "социальной нормой" либо "пограничным состоянием".
Осознание великой миссии и враждебности окружающего мира порождает и питает некий особый язык, выкристализовывающийся внутри национального языка, который заражает не только сторонников, но и противников тоталитарной идеологии. Это сходство-поляризация пирводит в литературе к особому эффекту. То, что мыслилось, как прославление, оборачивается проклятием, обличением, и наоборот. Заменим слово "блаженны" словом "прокляты". Смысл перевернутся, но ЭТО БУДЕТ ЗВУЧАТЬ. Атеизм питался лексикой Святых Отцов.
"Тот же стиль, который так характерен для Бубера, те же слова, которые имели у него особый налет торжественности: «час испытания», «неповторимое» и «неповторимость», — как часто встречал я их у нацистов, у Розенберга и у более мелких бонз, в книгах и газетных заметках. Всем им нравилось порой казаться философами, порой они охотно обращались исключительно к образованной публике; массе это импонировало.
Стилевое родство между Розенбергом и Бубером, близость в некоторых оценках (предпочтение, отдаваемое земледелию и мистике в сравнении с кочевничеством и рационализмом, — ведь это было по душе и Розенбергу) — разве это родство не выглядит еще более пугающим, чем родство между Гитлером и Герцлем? Но объяснение такого феномена в обоих случаях одинаковое: господствует в это время романтизм, причем не кичевой, а настоящий, и из этого источника черпают те и другие, невинные и отравители, жертвы и палачи."
Я думаю о том, что нечто сходное можно сказать и о Языке Третьего Рима" - торжественность и напыщенность здесь имеет сходные корни - осознание великой, вселенской миссии и ощущение чуждости и враждебности окружающего мира. То сочетание бреда величия и бреда преследования, которое так часто встречаем в психопатологии. Как пишут в некрологах "с глубоким прискорбием" я должен признать, что то, что в отношении индивида мы считаем патологией, применительно к общественному сознанию следует признать "социальной нормой" либо "пограничным состоянием".
Осознание великой миссии и враждебности окружающего мира порождает и питает некий особый язык, выкристализовывающийся внутри национального языка, который заражает не только сторонников, но и противников тоталитарной идеологии. Это сходство-поляризация пирводит в литературе к особому эффекту. То, что мыслилось, как прославление, оборачивается проклятием, обличением, и наоборот. Заменим слово "блаженны" словом "прокляты". Смысл перевернутся, но ЭТО БУДЕТ ЗВУЧАТЬ. Атеизм питался лексикой Святых Отцов.
