verses

[borkhers]

***
дыхание ночи над самым ухом звон комара
никак не уснуть сегодня вокруг фонаря мошкара
мельтешит кружится бьется головой в стекло
в шесть часов понемногу светает в восемь совсем светло
влажно душно теснит в груди звучит в голове
сигнал безвоздушной тревоги кто-то шуршит в траве
кто-то уже проснулся а может не засыпал
древний растительный мир многословен и многопал
мир шестиногий крылатый мир восьминогий ползком
что делать тебе двуногому в многосложном мире таком
сигнал безвоздушной тревоги влажно теснит в груди
гаснет фонарь бессонная ночь позади

***
Французская булка. Две острых мордочки. Гребешок на спине.
Лежат рядком на деревянном хлебном лотке.
Лет сорок, как их не стало. Видно, в советской стране
не пристало русскому хлебу быть с французским накоротке.

Но - слава Жюль Верну - измерялась в тысячах лье
глубина в которой скрывался гигантский спрут.
И на бульваре стоял и остался де Ришелье.
Евреев зовут "французы" и эти свое берут.

Но вернемся в булочную. Двузубую вилку повесь,
чтоб проверяла свежесть не рука, а чистый металл.
И плетеная хала была насущным хлебом, который днесь
Господь рукой хлебзавода одесситам давал.

Небольшая очередь в кассу. Мелочь в надежных руках.
Напротив булочной магазин "Молоко".
Французские булки рядком лежат на лотках.
Закарпатские роглики примостились недалеко.

Хлеб, черствея, крошится. Образуется смесь
воспоминаний, фантазий, во рту густеет слюна.
Французская булочка детства, ее нам когда-то днесь
давал Господь, то где же те времена?