verses

[borkhers]

Смоктуновский

мне было шестнадцать я видел его в черно-белом
двухсерийном Гамлете на широком экране
на черном фоне лицо казалось нарисовано мелом
черная кровь запекалась в смертельной отравленной ране
Лаэрт говорил простим друг другу Гамлет принц благородный
да будем мы взаимно безвинны в безвинной взаимной смерти
молчанье дальнейшее музыка Шостаковича марш похоронный походный
прощай дуэльная сказка о принце Гамлете и Лаэрте
о режиссере Козинцеве о советской зиме бесплодной
о Ленинградском Большом Театре разнообразной драмы
о ветре сквозном раздвигающем рассыхающиеся рамы
я жил в подчердачной каморке в достоевской коммуне
я помню эти годы пропавшие вчуже и втуне
я помню все это в памяти как в картонной коробке хранится
коробка присыпана пылью ее открываешь с опаской
жаль никого пограничник не задержал на границе
между жизнью и смертью между лицом и маской

Юрский

мне было двадцать я видел его в Ревизоре
он был Осипом при Хлестакове -Басилашвили
еще был Бендер Одесса Черное море
мы сидели в кино и в театре мы кайф ловили
потом он читал со сцены пушкинских Бесов
читал много Бродского не вспомню в каком порядке
прощай Россия страна доносов страна обвесов
где ни копни смертельные неполадки
куда ни беги все равно опоздаешь на поезд
зайдешь в магазин гастроном а там консервные банки
не хватает денег поневоле затянешь пояс
мало места в стране поневоле поедешь на танке
остое...нит реальность поневоле возьмешь билеты
в любой театр хоть в ложу хоть на галерку
не зачерпнешь шеломом из Дона так зачерпнешь из Леты
или вернешься в чужой Ленинград в под чердак в каморку
немного поближе к небу поближе к моргу