borkhers | Вариация на тему Йейтса

ПЛАВАНЬЕ В ВИЗАНТИЮ

1. Тема

Нет царства для старца. Молодняк по углам
обнимает друг дружку. То же - скопления птах,
вымирающие поколенья, лепет, щебет, бедлам,
в реках - форель, в море - макрель, грязь или прах,
плоть или рыба, спешащая по делам
уходящего лета: зачатье, рожденье, слезы на похоронах.
Пойманный в сеть ощущений, я рассуждать бы не стал,
какой монумент ум, лишенный возраста, поставил на пьедестал.

1. Вариация

Нет царства для старца. Но в каждом царстве дома
для старцев, там за порогом тьма,
возраста нет у искалеченного ума.

Единственный выход - пуститься в плавание, вода
растворяет все, пора вытаскивать невода.

Встревоженная макрель сбивается в серебрянные шары,
акулы бы рыб щадили, если бы были добры,
тем, кто стар, пора выходить из игры.

Колесо мирозданья, цепляясь за колесо
истории или сансары, как при игре в серсо,
крутится на фаллическом плотном штырьке.

Господь просит цыганку погадать по руке.

Цыганка глядит на линию вечности, ногтем ведет поперёк,
говорит ему то, что сам Он миру предрёк.

2. Тема

Старец почти ничто , подобен пугалу у ворот,
рваной тряпке, водруженной на шест, если душа не
хлопнет в ладоши, не топнет, в голос не запоет,
как всякий старьевщик в драном саване, ибо мне
не хватает певческой школы, тут просто пение без нот,
памятник собственному величию, поставленный в стороне.
Потому-то я пересек морские миры и страна
пресветлая, золотая Византия уже видна.

2. Вариация

Переваливаясь с ноги на ногу, опираясь на жердь,
как Сфинкс говорил Эдипу, вечер на трех ногах,
мать в постели, отец в гробу, легкая смерть
на дороге, есть время поговорить о богах,
их сварах, любви и ревности, прежде чем слепота
не поразит мудреца. Мир не тот и старость не та.

А душа все поет и хлопает в ладошки скачет; ей
дела нет до тела до нескольких дней,
которые ей остались, пока Господня рука
не остановит на трех ногах скачущего мозгляка.

Никогда не любил Византию. Ее царей, куполов,
сперва ослепленных, потом отсеченных голов.

3. Тема

О мудрецы, стоящие в святом Господнем огне,
словно выложенные золотой мозаикой на стене,
выйдите из огня, закрутитесь волчком в окне
станьте искусными певчими, спойте мне,
истребите похотью одержимое сердце мое,
спешащее к смерти, как любое зверье,
не знающее, что такое небытие. Меня приберет
мною созданная вечность, завершившаяся в свой черед.

3. Вариация

Никогда не любил Византию. Всегда любил
ее песнопенья, мозаики, звон кадил,
глазастых святых, держащих храмы в руках,
начало Премудрости - Божий страх,
конец Премудрости - людское бесстрашие. Вот
Премудрость созда себе дом на семи столпах,
стоит на площади, в гости людей зовет,
стоит, нагая, рукой прикрывая пах.

Русские вывезли из Византии все то, что там
куда-то годилось - музыку, веру, икону и расставили по местам.

4. Тема

Покинув природу, мне уже никогда не вернуть
телесный облик из плоти и крови, скорей сгодится металл,
кованый греческим ювелиром,скань или эмаль. Взглянуть
на это чудо рискнет Император, пока в дремоту не впал,
можно присесть отдохнуть, собираясь в путь,
на золотых ветвях и петь, пока дышать не устал
вельможам и дамам святой страны Византия о том,
что навек ушло, навек уходит или уйдет потом.

4. Вариация

Никогда не любил морских путешествий. Лодка казалась мне
черным жуком, лежащим на выпуклой плотной спине,
гребущим черными лапами по лазурной волне.

Не любил морских путешествий. Для чего теперь я плыву,
привязанный к мачте, кажется, наяву,
слыша пенье сирен, а у гребцов в уши залит
воск, и они не слышат, а у меня болит
вера.Сирены Византией обращены
в ортодоксию. Они оглашены, крешены, прощены,
золотые кресты горят между белых крыл,
под которыми Верный верных своих сокрыл.

На пути в Византию даже сирены поют в унисон
гимны Пречистой Деве, погружаясь в последний сон.

Никогда не любил Византиюю