borkhers | verses

***

В темноте все кошки черны и серы. Но вот беда:
и при свете черных и серых тоже немало.
Это я понял в детстве, в пятидесятых, когда
война закончилась, но страна этого не понимала.

Говорили "кино и немцы". И впрямь, в кино, на экран
выходили гады-эсэсовцы, даже если
их убивали, к примеру, их штаб взрывал партизан,
или наши уже наступали, но они все лезли и лезли.

Или прямо на площади, среди белого дня
фашистские часовые у ворот друг друга сменяют.
Я опасаюсь фашистов, но мама меня
утешает, что это неправда, что это кино снимают.

Или - всюду ловили Гитлера. Выяснялось, что он живой,
где-то прячется под крылом американских гадов.
А в Берлине сожгли двойника с простреленной головой,
пропитанного раствором всех возможных смертельных ядов.

Или - вправду ловили предателя. Начинается суд.
Репортажи в газетах. Свидетели с яростными речами.
Предателя расстреляют, фашисты его не спасут.
Смерть его констатируют прокуроры вместе с врачами.

Говорил, что был партизан, оказалось - был полицай.
Рядился в чужие одежды, носил чужие медали,
а теперь - руки за спину и в воронок полезай!
А наши еще этой сволочи последнее слово дали.

Хорошо, что победа за нами, что мы Отчизне верны.
Инвалид-ветеран самогон глотает из фляги.
В черно-белом кино все серы или черны.
И дома, и время, и даже - красные флаги.