Записки психиатра

[borkhers]

*
Надо, должно быть, написать о том, что больница, где я работал, не была ни тюрьмой, ни камерой пыток. Это было и есть - "лечебное учреждение", в котором врачи, в меру своих сил, и, что главное - в меру тогдашнего (и, к сожалению и нынешнего) развития науки лечили психические заболевания. Какие-то вещи менялись к лучшему буквально у меня на глазах. Появление реанимационного отделения для больных белой горячкой и другими алкогольными психозами, у истоков которого стоял нынешний заведующий кафедрой психиатрии профессор Б., позволило спасти на протяжении многих лет сотни жизней.
Революцию в лечении психозов произвели нейролептики продленного действия. А в последние годы - антидепрессанты и нейролептики нового поколения. Эти препараты значительно эффективнее тех, которыми я пользовался в начале своего врачебного пути. Но и значительно дороже. И многим пациентам лечение, увы, не по карману. Но для многих мы сегодня можем сделать куда больше, чем вчера.

*
Ничто не вызывает у меня такого раздражения, как панический страх родственников пациента перед нормальным лечением препаратами, прошедшими клинические испытания и разрешенными к применению в большинстве цивилизованных стран. Почему-то все это называется "химия", а лечиться полагается травами (не той травкой, которую однажды покурили в лаборатории, эту-то рано или поздно разрешат применять в медицинских целях, как сделано уже в Калифорнии), а также "пищевыми добавками". Какой простор для манипуляций! Сколько искалеченных судеб! Какая фантастическая прибыль для недобросовестных распространителей подобных "лечебных средств".

*
Вот огромный плакат, рекламирующий услуги "народного консультанта" некоего Исайи. Он знает волшебные свойства трав и поможет нам "вырастить свое здоровье". На плакате размещена фотография "народного консультанта": немощный старик, опирающийся на массивную палку, с неизгладимым отпечатком многолетнего злоупотребления спиртными напитками на лице... Но придут же к нему! И купят волшебную траву. И будут выращивать свои болезни.

*
На фоне активности "парамедиков" работа "нормальных медиков" - истинное благодеяние. Да, лекарства имеют побочные эффекты. Но лекарства не имеющие побочного действия, не имеют также и основного. Да, нейролептики иногда могут вызвать насильственные движения, или скованность, напоминающую такую при паркинсонизме - все помнят покойного папу Иоанна Павла Второго и знают, как выглядит это тяжелое заболевание. Применение нейролептических препаратов может временно вызвать подобную скованность.

Да, недобросовестные доктора могли применить нейролептик не по показаниям, а в наказание. Вспоминаю недобрый взгляд высокопоставленного консультанта на больного (нет, не на жертву репрессий, на больного) и реплику: "Его надо сковать!".
*
Но в большинстве случаев препараты назначаются по показаниям и в нормальной дозировке. Почему же я вспоминаю о больнице, как о чем-то страшном, почему концентрируюсь на болезненных, травматичных воспоминаниях?
Причины две. Психологическая состоит в том, что наша память устроена, как кожа - на ней остаются следы ран, а не следы ласки и объятий. Объективная же причина стоит того, чтобы поговорить о ней подробнее.

*
Наша больница была построена в то время, когда современных лечебных средств не было и в помине. Арсенал медикаментозных средств был скуден. Бром и веронал были "королями" психофармакологии. Упор делался на т.н. "физические" методы лечения (теперь мы говорим - физиотерапевтические) и на психотерапию гипнозом и убеждением. Все это, конечно, было практически неэффективно в случаях тяжелых заболеваний. И, следовательно, функцией больницы была временная (или постоянная) изоляция пациентов и разнообразные меры стеснения, ограничения свободы душевнобольных "в интересах психически здорового сообщества" (что это такое?). Такова была функция типичной больницы конца девятнадцатого-начала двадцатого века. И в соответствии с этой функцией была больница спланирована и построена. Стены сооружения диктуют свои законы. В бывшей перестроенной тюрьме можно открыть филармонический зал. Но дух тюрьмы останется, как некий призрак. Но если не перестраивать тюрьму, в ней может находиться только тюрьма (или экстремальная гостиница). Новые методы лечения вступили в противоречие с самим устройством, самой архитектурой больницы. И инерция камня в каком-то смысле победила усилия человеческого разума.