(no subject)
Apr. 15th, 2006 05:47 pm* * *
Дворик, вместившийся в рамах оконных
Между иконой и белой плитой.
Ветка в пупырышках светло-зеленых,
Маленький купол и крест золотой.
Дни за неделю заметно длиннее,
Жаль только, годы совсем коротки.
Небо безоблачно – Богу виднее:
Дворик, старухи, цветные платки.
Ты, для Себя сохраняющий горстку
Старых домов – низкорослых, жилых,
Купол, что сверху – не больше наперстка,
Не отличаешь особо от них.
Ко Всехскорбященской, что на Ордынке,
Сходятся люди – вдвоем и втроем.
Души плывут, как весенние льдинки,
Дух омывает их, как водоем.
Вижу, чертог Твой украшен, как прежде,
Но одеяния нет, чтоб войти.
Темные складки в душе, как в одежде,
Сам, Светодавче, разгладь, просвети.
Нет мне спасения, разве что чудо.
Нынче не шьют покаянных рубах.
Корочкой, словно во время простуды,
Ложь запеклась у меня на губах.
1989
Дворик, вместившийся в рамах оконных
Между иконой и белой плитой.
Ветка в пупырышках светло-зеленых,
Маленький купол и крест золотой.
Дни за неделю заметно длиннее,
Жаль только, годы совсем коротки.
Небо безоблачно – Богу виднее:
Дворик, старухи, цветные платки.
Ты, для Себя сохраняющий горстку
Старых домов – низкорослых, жилых,
Купол, что сверху – не больше наперстка,
Не отличаешь особо от них.
Ко Всехскорбященской, что на Ордынке,
Сходятся люди – вдвоем и втроем.
Души плывут, как весенние льдинки,
Дух омывает их, как водоем.
Вижу, чертог Твой украшен, как прежде,
Но одеяния нет, чтоб войти.
Темные складки в душе, как в одежде,
Сам, Светодавче, разгладь, просвети.
Нет мне спасения, разве что чудо.
Нынче не шьют покаянных рубах.
Корочкой, словно во время простуды,
Ложь запеклась у меня на губах.
1989