verses

[borkhers]

***

Постоянные героини
киножурнала «Новости дня»
прядильщицы и ткачихи.
Многостаночницы. Это слово
вызывало ухмылку, поскольку
слово «станок» обозначало кровать.
в определенном контексте.

Шутили, что секса не было.
Но были кровати в общагах,
обычно, четыре кровати
на комнату, четыре станка,
и четыре детали для обработки
среднего возраста, женского пола.

Была селедка, разрезанная на газете,
«Правда», «Известия», «Труд»,
луковица, картофелина, надежда
на лучшее будущее, а пока
бутылка с зеленой этикеткой,
граненые стаканы, которых
никогда не хватало на всех.

Потом начиналась любовь.
Остальные лежали, отвернувшись к стене,
или выходили на общую кухню.
Галка спрашивала: «Что, Машка опять?»
Олька махала рукой, прикуривая
от газовой горелки, ухитрившись
вклиниться под дно кастрюли
с каким-то варевом.

Но это за кадром и за отделом кадров.

На экране метались женщины, тянулись нити,
вращались детали, взгляд героини труда
перескакивал с одного на другое.
Нить обрывалась. И тотчас ловкие пальцы
завязывали узелок, обеспечивая
непрерывность процесса.

Иногда обрывалась пленка. Тогда
экран запустевал. В зале кричали «Сапожник!»
Хотя при чем тут сапожник? Жизнь, пленка и нити -
все обрывается. Это знают Арахна,
Парки, принцесса с веретеном, над которой
тяготеет проклятье. А на пустом экране
мелькают тени – кто-то пытается
показать, как лает собачка, или кролик
чмокает и шевелит ушами. На две минуты
киносеанс превратился в театр теней,
но не в том бесконечном смысле,
в котором сейчас все это театр теней.

Пленку склеят. Течение времени возобновится.
Петька с бутылкой в авоське ждет окончания смены.