verses

[borkhers]

***

Византийского императора Льва Исавра
можно легко представить в облике тиранозавра:
зубами щелк по образу и подобию, иконокласт,
где увидит доску, покрытую позолотой,
или монаха-художника за работой -
зарычит, наставит глаза и дышать не даст.

А где махнет хвостом - там храмы стоят пустыми,
ни мозаики, ни барельефа, ни реликвии, ни святыни -
камень и штукатурка - плоскость, белый экран.
Низкая нота, над ней - протяжное пенье,
слуху есть чем заняться, но бесполезно зренье,
белая пустошь, только названье - храм.

Скольких он извел, несть числа казням и мукам,
чтобы слово не было образом - только звуком,
только буквицей, книжной страницей, строфой, строкой,
только речь течет ручейком из уст человека,
речь течет ручейком и впадает в кровавую реку,
потому что кровь, как известно, течет рекой.

А там, за рекою, Рим с беломраморными святыми,
бронзовыми ангелами, реликвариями золотыми,
а в них - фрагменты, частицы, десницы и черепа
угодников, плоть сухая, пустые глазницы,
саркофаги, в которых спят, но что им приснится,
в хрустальном яйце - зародыш, раскалывается скорлупа.

Тут золотая корона, там - золотая тиара,
все заглушает звон оружия или гомон базара,
волны похоти перехлестывают через край,
над Царьградом черный ангел крыла расправил.
Боже мой, Боже, вскую меня оставил?
Боже мой, Боже, если можешь - не умирай.