verses

[borkhers]

***

Лет четыреста не был в имении и этим себя обрек
на скудное существование, хоть каждый год в сентябре
в Петербург приезжает староста, привозит скудный оброк,
жалуется на засуху, на латинян при дворе,

неудачные войны с турками, хорошо еще, что татар
удалось унять, а вспомнишь последний набег!
Старосте - тысяча лет, а не сказать, чтобы стар,
плотный, бугристый, правильный человек.

А говорят, усадьба цела, колонны, большое село,
сотня дворов, на каждом - не счесть коров, не считая коз,
пять сталелитейных заводов, но все - стоят, как назло,
хорошо, удалось собрать урожай черных суданских роз.

Высушишь лепестки, называется - каркаде,
заваришь - получится красный кислый компот.
А мужик бунтует, всех не удержшишь в узде,
и девки приносят в подоле, народ еще тот!

Всякий день пшеничку вытаптывают скоты,
в лесах пошаливают разбойники, в пересохшей реке
потравили всю рыбу химией, блядь, не усмотришь ты
за своими, а тут еще немец в напудренном парике.

Говорит, музыкант. Зовут - Иван Себастьян.
Собирает свинцовые трубы. Обещает построить орган
в православной церкви! Грех-то! А он напивается пьян,
и не то чтобы рюмками - наливает полный стакан.

Потешит староста барина, репу сгрузят в подвал,
а там со времен Фелицы - картофель, не то
проросший, не то прогнивший. В подвале сам не бывал,
людей - посылал, но не вернулся никто.