***
Я ходил по земле, нафаршированной античной глиной.
У друзей рядом с письменными столами часто стояла амфора, а то и две.
Я играл серебряной драхмой с пучеглазой совой и Афиной
с гребенчатым шлемом на голове.
Амфоры были подлинными. Монета была поддельной,
фальшак изготовленный из настоящего серебра.
Эту драхму мне продал Сашка Коган. Он работал в котельной.
Там, в жестяной коробке у него было много добра.
Чернолаковые черепки. Он грозился составить вазу,
но головоломка была ему не по плечу и не по уму.
Он мог делать лишь то, что делалось сразу.
Например, он ввязался в драку и угодил в тюрьму.
Я знал, что Вулкан - это римский Гефест, а кратер -
широкий сосуд для разбавленного вина.
И когда вдоль берега провозил меня санаторно-курортный катер,
мне мерещились древние воины, поднимающиеся со дна.
Я ходил по земле, нафаршированной античной глиной.
У друзей рядом с письменными столами часто стояла амфора, а то и две.
Я играл серебряной драхмой с пучеглазой совой и Афиной
с гребенчатым шлемом на голове.
Амфоры были подлинными. Монета была поддельной,
фальшак изготовленный из настоящего серебра.
Эту драхму мне продал Сашка Коган. Он работал в котельной.
Там, в жестяной коробке у него было много добра.
Чернолаковые черепки. Он грозился составить вазу,
но головоломка была ему не по плечу и не по уму.
Он мог делать лишь то, что делалось сразу.
Например, он ввязался в драку и угодил в тюрьму.
Я знал, что Вулкан - это римский Гефест, а кратер -
широкий сосуд для разбавленного вина.
И когда вдоль берега провозил меня санаторно-курортный катер,
мне мерещились древние воины, поднимающиеся со дна.