***
Было бы мне дано выбирать, кто я - философ, которому снится, что он
бабочка, или бабочкой, грезящей, что она
философ, я выбрал бы бабочку, которая видит сон,
я был бы зимующей бабочкой. Снежная пелена
выбелила бы на время вечное бытие,
я был бы зимующей бабочкой, я бы вселился в нее,
как нечистый дух вселяется в невинное существо,
не в силах ни соблазнить, ни замутить его.
Я был бы крапивницей, забившейся в щель, куда
не проникают зимние холода,
крылышки бы подрагивали в ожиданье весны,
и сны мои были бы сложны. но честны.
Во сне бабочки я был бы старец, лысый, с реденькой бородой,
со свитком в руках, облака бы по небу шли чередой,
я размышлял бы над смертью, старостью или иной бедой,
над силуэтом девушки, промелькнувшим вдали,
над зимующей бабочкой в безопасной щели,
но пробудившись в апрельском луче золотом,
я выполз бы на поверхность, согрелся бы, и потом,
расправил бы ржавые крылья на мягком листе молодом.
Было бы мне дано выбирать, кто я - философ, которому снится, что он
бабочка, или бабочкой, грезящей, что она
философ, я выбрал бы бабочку, которая видит сон,
я был бы зимующей бабочкой. Снежная пелена
выбелила бы на время вечное бытие,
я был бы зимующей бабочкой, я бы вселился в нее,
как нечистый дух вселяется в невинное существо,
не в силах ни соблазнить, ни замутить его.
Я был бы крапивницей, забившейся в щель, куда
не проникают зимние холода,
крылышки бы подрагивали в ожиданье весны,
и сны мои были бы сложны. но честны.
Во сне бабочки я был бы старец, лысый, с реденькой бородой,
со свитком в руках, облака бы по небу шли чередой,
я размышлял бы над смертью, старостью или иной бедой,
над силуэтом девушки, промелькнувшим вдали,
над зимующей бабочкой в безопасной щели,
но пробудившись в апрельском луче золотом,
я выполз бы на поверхность, согрелся бы, и потом,
расправил бы ржавые крылья на мягком листе молодом.