borkhers | Записки психиатра

*
Впрочем, жена А. могла бы быть менее строгой по отношению к моей маме, перепутавшей "Христос Воскрес" и "Христос раждается". Ее собственный муж, профессор А., в юности принял участие в разрушении Свято-Преображенского кафедрального собора в Одессе, и рассказывал об этом эпизоде с энтузиазмом, "с горящими глазами", как вспомниает мой друг и коллега Александр Моховиков. Кроме того, А. оставался во время оккупации и, по его же словам, помогал партизанам.

*
Впрочем, кто из остававшихся в период оккупации в Одессе не рассказывал о связях с партизанами... Не о связях же с румынами говорить?

*
Да, профессор А. был коммунистом и пламенным атеистом. А как же кутья в Сочельник?
Такой уж мы народ - атеизм атеизмом, а кутья - кутьей. Хорошо, что на пасхальных яйцах красного цвета никто не догадался рисовать золотые пятиконечные звезды и серпы с молотами... Или догадались, а я просто не знаю?

*
У Маяковского были строки (цитирую по памяти, м.б. неточно): А она - и мне с эмблемами платья! Без серпа и молота не покажешься в свете....

*
История, за которую извинялся А., касалась моей попытки стать ассистентом кафедры психиатрии медицинского института. К тому времени у меня уже была защищена кандидатская диссертация, было опубликовано несколько статей в центральном журнале и первая небольшая монография. На кафедре освободилась вакансия ассистента.
Был объявлен открытый конкурс. О, эти советские "открытые конкурсы"!

*
Уговорили меня подать на конкурс мои друзья, работавшие на кафедре. Это было в начале перестройки и им казалось, что теперь "уже можно"... Моих друзей поддержал и мой начальник, собравшийся на кафедру. Его идея была проста: мы с Сергеем придем вместе с Начальником на кафедру и будем работать с ним (на него). С Сергеем никаких трудностей не возникло. А моя кандидатура была заблокирована проректором, доцентом Д. Ты понимаешь, - жаловался мне Начальник, - я ему говорю, что мне нужна еврейская голова для моей докторской диссертации, а он мне - я уже видел, как он носил свой нос по мединституту (в смысле, когда был студентом) и больше он его (в смысле я - свой нос) в институт не засунет!

*
Да, у еврейской головы был свой недостаток - еврейский нос.

*
Но проректор - проректором, а у меня готовы все документы, к тому же, у моей соперницы - ни статей, ни диссертации: молодая, перспективная девушка. Сейчас она доктор наук, значит - оказалась на своем месте. Но тогда на "военном совете" мои друзья решили, что я документы должен подать. Посмотрим, как они будут выкручиваться! - сказал Сережа.

*
Выкрутились они просто - не приняли у меня документы.. Я десять раз приходил в приемную ректора, и мне ледяным тоном секретарша говорила, что ректора нет и не будет, а без него принимать документы нельзя. И так - до дня окончания конкурса.... Оказалось, что у девушки Л. просто не было соперников. К ее чести нужно сказать, что чувствовала она себя после всей этой истории неудобно.

*
Итак, в том, что я в медин не попал, виноват был проректор Д. За что же извинялся профессор А.? Извинялся он за тот энтузиазм, с которым включился в борьбу со "страшной опасностью", нависшей над кафедрой. Я не шучу, он так и говорил на заседании кафедры: Над нами нависла страшная опасность! Над кафедрой кружит Херсонский!
До сих пор не понимаю, как я умудрился одновременно нависать и кружить. По отношению к моим друзьям А. использовал термин "представители клоунады на кафедре". А когда все закончилось, А. подвел итог следующим образом: это еще хорошо, что у Бориса Ивановича (так звали проректора) министерская голова и он придумал не брать у Херсонского документы!"

*
Меня не удивляет, что А. говорил все это. Поразительно, что говорил он это публично, зная, что на собрании присутствуют не только мои враги... Собственно, врагов-то у меня среди слушателей практически не было.
А. мог быть уверен - мне передадут каждое его слово. Неужели он таким способом разговаривал со мной?

*
Короче, А. вел себя как настоящий коммунист. Неудобство создавала именно горячность, энтузиазм. Все же профессор А. когда-то был учеником моего дедушки, и дедушка, как я уже писал, весьма ценил его. И в некотором смысле был прав. В отношении научной работы А. был безукоризненно честен и педантичен.

*
На момент нашей последней встречи с А. я уже заведовал университетской кафедрой, а профессор А. перешел на должность консультанта и постепенно был вытеснен своим преемником из помещения кафедры... Самой блистательной акцией Преемника было то, что он отнял у профессора А. и доцента Н. ключи от кафедрального туалета.... Плохие времена для кафедры завершились, начинались худшие. Практически все мои друзья покинули мединститут. Некоторые оказались в эмиграции. Некоторые сейчас - мои сотрудники. Друзья остаются друзьями. И это - хорошо.