Разговор
Она: Вот еда на столе, тяжелая еда,
нам не принесет она особого вреда.
Жирный рот рукавом утрем.
Все умрем.
Он: Хоть трава не расти, хоть заяц не беги,
хоть страну пограничник не береги,
бабы ближнего не пожелай,
сеял - пожинай.
Она:Погоди, не спеши, ногу подвернешь.
Не качай права - напорешься на нож.
Не кончай в меня - родится вурдалак,
в руки ему флаг.
Он: Знаю этот флаг, сам держал в руках,
век стоял столбом, да остался в дураках,
век нырял в глубину, да остался на мели.
Давай, постелю стели.
Она: Ешь служивый, пей, пожалей меня,
вспорота перина, прохудилась простыня,
бедра судорогой свело, их не развести.
Кушай, не грусти.
Он: Я бы ел да ел с потрошками пирожки,
да боюсь, поперек встанут потрошки.
а что бабу жалеть? для того в ней и дыра.
Ночевать пора.
Она: Больно ночь темна, дует из окна,
выйдешь по нужде - не видно ни хрена.
Больно ночь темна, да и в хате не светлей.
Ладно, не жалей.
Она: Вот еда на столе, тяжелая еда,
нам не принесет она особого вреда.
Жирный рот рукавом утрем.
Все умрем.
Он: Хоть трава не расти, хоть заяц не беги,
хоть страну пограничник не береги,
бабы ближнего не пожелай,
сеял - пожинай.
Она:Погоди, не спеши, ногу подвернешь.
Не качай права - напорешься на нож.
Не кончай в меня - родится вурдалак,
в руки ему флаг.
Он: Знаю этот флаг, сам держал в руках,
век стоял столбом, да остался в дураках,
век нырял в глубину, да остался на мели.
Давай, постелю стели.
Она: Ешь служивый, пей, пожалей меня,
вспорота перина, прохудилась простыня,
бедра судорогой свело, их не развести.
Кушай, не грусти.
Он: Я бы ел да ел с потрошками пирожки,
да боюсь, поперек встанут потрошки.
а что бабу жалеть? для того в ней и дыра.
Ночевать пора.
Она: Больно ночь темна, дует из окна,
выйдешь по нужде - не видно ни хрена.
Больно ночь темна, да и в хате не светлей.
Ладно, не жалей.