***
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
По лужайке ходит ягненок облачной масти.
Мертвое море ведет себя как живое -
снаружи блестит, а изнутри - пустое.
Ни рыбы в нем нет, ни медузы, ни краба,
у самого дна - густая, тяжелая рапа.
Снимает порчу и сглаз, исцеляет недуги,
растовряет детские страхи-испуги.
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
По власти земной судим мы о небесной власти.
Небесных владык земными мерками мерим.
И верим Богу не больше, чем кесарю верим.
Да, ясно нам, что власть Господня незрима.
Но так же незрима и власть императора Рима.
Тут он - только статуя. Пред ним возжигают ладан,
и нас заставляют кланяться идолу, будь неладен.
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
Павел ладит палатку. Петр починяет снасти.
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
По лужайке ходит ягненок облачной масти.
Мертвое море ведет себя как живое -
снаружи блестит, а изнутри - пустое.
Ни рыбы в нем нет, ни медузы, ни краба,
у самого дна - густая, тяжелая рапа.
Снимает порчу и сглаз, исцеляет недуги,
растовряет детские страхи-испуги.
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
По власти земной судим мы о небесной власти.
Небесных владык земными мерками мерим.
И верим Богу не больше, чем кесарю верим.
Да, ясно нам, что власть Господня незрима.
Но так же незрима и власть императора Рима.
Тут он - только статуя. Пред ним возжигают ладан,
и нас заставляют кланяться идолу, будь неладен.
Здесь мы отчасти и знаем все лишь отчасти.
Павел ладит палатку. Петр починяет снасти.