ФМД

[borkhers]

Федор Михайлович молча стоит на плацу.
Строй солдат. У каждого по ружьецу.
Бьют барабаны. Дело идет к концу.

Накинут мешок. Прикрутят веревкой к столбу.
Душа улетит через дырку в груди или во лбу.
Скорчит рожу из облака: всех гребу!

Вот из этого облака, что проплывает над
золотым куполом и крестом. На новый лад
бьют барабаны. Вручение правительственных наград.

Бровастый старец протягивает ему
именную саблю, звезду, золотую тесьму.
Федор Михайлович шепчет: я не возьму.

А старец шамкает - врёшь, возьмешь,
мысль изреченная есть, как известно, ложь.
В руки и в рот возьмешь, ядреная вошь.

Потому что уже пробудилась похмельная Русь.
Тяжелая баба, не хуже других Марусь.
Говорит - отвернись, негодник, сейчас приберусь.

Потому что тянут по площади тягачи
ракеты земля-земля. На березках сидят грачи.
Прозрачный воск стекает по желтому телу свечи.

И кости не выпадают, и карта ложится не так,
немчик-хозяин приветствует: гутен таг!
Нажил копейку, а пыжится на пятак.

И этот с пейсами - хрустит на зубах маца.
И какой же сын не желает смерти отца?
Сейчас накинут мешок, а лучше б налили винца.

И никто не вбежит в прихожую, рукописью тряся:
Новый Гоголь явился! Хлопнут, и сказка вся.
Вот так - привяжут и хлопнут, прощенья не попрося.

Но вот гонец пробирается сквозь толпу,
на головы нищих младенцев с хрустом ставит стопу,
так милосердие к сердцу прокладывает тропу.

Теперь всю долгую жизнь ему стоять на плацу.
Слезы текут по тяжелому старческому лицу.
Бьют барабаны. Дело идет к концу.

Comments

[borkhers.livejournal.com]

В Ливане знают: где Шарон
прошел, там - покати шаром.