***
Двадцать третий - не маршрут, на боку вагон,
Тетя Валя ахает, выйдя на балкон.
На углу стоит столбом псих седобород.
Из трамвая лезет ушибленный народ.
Вроде у кого-то тут вывих-перелом,
трамвай, небось, отправят на металлолом,
хорошо - все живы, так бывает не всегда,
особенно, как вспомнишь военные года.
Одесситка не жена - вот опять скандал.
Но дядя Фима терпит - не такое повидал.
С женой - чуть против шерстки - на всю Одессу крик.
На ней халат китайский и завитой парик.
Курица - не птица но годится в бульон.
Открытки к Первомаю разносит почтальон,
а вместе с открыткой - вызов всей семье.
Детки семечки грызут, сидя на скамье.
Двадцать третий - не маршрут, на боку вагон,
Тетя Валя ахает, выйдя на балкон.
На углу стоит столбом псих седобород.
Из трамвая лезет ушибленный народ.
Вроде у кого-то тут вывих-перелом,
трамвай, небось, отправят на металлолом,
хорошо - все живы, так бывает не всегда,
особенно, как вспомнишь военные года.
Одесситка не жена - вот опять скандал.
Но дядя Фима терпит - не такое повидал.
С женой - чуть против шерстки - на всю Одессу крик.
На ней халат китайский и завитой парик.
Курица - не птица но годится в бульон.
Открытки к Первомаю разносит почтальон,
а вместе с открыткой - вызов всей семье.
Детки семечки грызут, сидя на скамье.