***
ставит бутылку на стол говорит налей
жена наливает ему стакан и себе наливает стопку
чем глубже в осень тем сон длиннее и тяжелей
дни идут один за одним как поленья в топку
и пепел валится в щели меж чугунных колосников
и мелкие угольки мерцая и остывая
подают пример вселенной в конце веков
остается немного вечность как таковая
***
Драгоценный камень, выпавший из оправы,
лежит среди гравия и стебельков травы.
Настой из травы годится для приготовленья отравы.
По небу гуляют слова, выпавшие их головы.
Гуляют парами - "день и ночь", "мертвое и живое",
"сырое и жареное", как писал Леви- Строс.
Екклесиаст добавляет: "нельзя распрямить кривое".
Улыбается Лобачевский: "это еще вопрос".
"Господь вас простит!" - добавляет смиренный инок.
"Прощение - дар" - говорит Господь - "всем подарю!".
Драгоценный камень лежит среди гравия и травинок.
С пустой оправой на пальце Невеста идет к алтарю.
ставит бутылку на стол говорит налей
жена наливает ему стакан и себе наливает стопку
чем глубже в осень тем сон длиннее и тяжелей
дни идут один за одним как поленья в топку
и пепел валится в щели меж чугунных колосников
и мелкие угольки мерцая и остывая
подают пример вселенной в конце веков
остается немного вечность как таковая
***
Драгоценный камень, выпавший из оправы,
лежит среди гравия и стебельков травы.
Настой из травы годится для приготовленья отравы.
По небу гуляют слова, выпавшие их головы.
Гуляют парами - "день и ночь", "мертвое и живое",
"сырое и жареное", как писал Леви- Строс.
Екклесиаст добавляет: "нельзя распрямить кривое".
Улыбается Лобачевский: "это еще вопрос".
"Господь вас простит!" - добавляет смиренный инок.
"Прощение - дар" - говорит Господь - "всем подарю!".
Драгоценный камень лежит среди гравия и травинок.
С пустой оправой на пальце Невеста идет к алтарю.