***
о свободе небывалой сладко думать у печи
крематория в Освенциме где жертвы палачи
все прошли одной дорожкой всё сплелось в один клубок
не поймет сам Бог
так сквозь щель в двери барака в ожидании суда
смотрит жесткий глаз поляка на погасший взгляд жида
и никто из них не верит что судьба у всех одна
чашу пить до дна
и какой там вкус свободы если мозг в тисках зажат
если люди как колоды неподвижные лежат
если здесь такой порядок если ты звено в цепи
шагу не ступи
если завелось такое в чьей-то совести гнилой
не оставят нас в покое даже пеплом и золой
будут ждать пока остынет кочергою ворошить
низший суд вершить
ибо высший суд отныне отменен к чему вопить
глас вопящего в пустыне знает только слово пить
глаз лежащего на нарах видит только потолок
зубы на полок
о свободе нестерпимой сладко думать у печи
крематория ты слышишь как в руке Петра ключи
тихо звякают и слышишь в тишине скрипят врата
дальше пустота
о свободе небывалой сладко думать у печи
крематория в Освенциме где жертвы палачи
все прошли одной дорожкой всё сплелось в один клубок
не поймет сам Бог
так сквозь щель в двери барака в ожидании суда
смотрит жесткий глаз поляка на погасший взгляд жида
и никто из них не верит что судьба у всех одна
чашу пить до дна
и какой там вкус свободы если мозг в тисках зажат
если люди как колоды неподвижные лежат
если здесь такой порядок если ты звено в цепи
шагу не ступи
если завелось такое в чьей-то совести гнилой
не оставят нас в покое даже пеплом и золой
будут ждать пока остынет кочергою ворошить
низший суд вершить
ибо высший суд отныне отменен к чему вопить
глас вопящего в пустыне знает только слово пить
глаз лежащего на нарах видит только потолок
зубы на полок
о свободе нестерпимой сладко думать у печи
крематория ты слышишь как в руке Петра ключи
тихо звякают и слышишь в тишине скрипят врата
дальше пустота