Шесть утра. Со всех сторон поют муэдзины,
голоса доносятся из репродукторов - так слышнее
и не нужно взбираться вверх по лестнице винтовой.
Через два часа откроются магазины.
Византия мертва - или спит непробудно в музее.
иконы на стенах, мозаики - над головой.
И никто о спящей империи не скажет доброго слова,
и никто уже не желает разбудить Софию и снова
воздвигнуть над куполом крест, или поставить царя
над всеми славянами, чтобы в единстве крепла
наша сила, а вражья чтобы глохла и слепла,
чтоб в бесполезный спор не вступала зря.
Но кажется, вот, во мгле предрассветной ко граду
Константина российский военный парусный флот подплывает,
салютуют эпохи, время движется вспять.
Мечту о господстве не загонишь в ограду.
Она, как одеяло, с головою дитя укрывает.
За нами - прошлое. Есть куда отступать.
голоса доносятся из репродукторов - так слышнее
и не нужно взбираться вверх по лестнице винтовой.
Через два часа откроются магазины.
Византия мертва - или спит непробудно в музее.
иконы на стенах, мозаики - над головой.
И никто о спящей империи не скажет доброго слова,
и никто уже не желает разбудить Софию и снова
воздвигнуть над куполом крест, или поставить царя
над всеми славянами, чтобы в единстве крепла
наша сила, а вражья чтобы глохла и слепла,
чтоб в бесполезный спор не вступала зря.
Но кажется, вот, во мгле предрассветной ко граду
Константина российский военный парусный флот подплывает,
салютуют эпохи, время движется вспять.
Мечту о господстве не загонишь в ограду.
Она, как одеяло, с головою дитя укрывает.
За нами - прошлое. Есть куда отступать.