borkhers | Выбранные сновидения о несчастной невозвратной любви

Кажется, я недооценивал гастрономическую инерцию детства. У нас в холодильнике лежит кусок деликатесной масляной рыбы (есть такая), купленный к празднику, но мы оставили его в неприкосновенности. А вместо этого открыли две банки кильки в томатном соусе (в улучшенном рижском варианте) и с огромным аппетитом съели все без остатка. Да, а в юности этот продукт носил сомнительное название "братской могилы". В кондитерском отделе мое внимание неизменно привлекает бело-розовый зефир, старожил советских гастрономов, а также верная спутница моих детсадовских лет - помадка "коровка". Жаль, что ириски "кис-кис" и "золотой ключик", а также монпансье в жестяных банках с видами Одессы канули в небытие.

Да, и печенье "сахарное" - выжило и не изменило своего вкуса. В детстве бабушка крошила это печенье в ненавидимое мною какао с молоком (о эта пенка!) и тем самым развлекала меня, превратив поедание получившейся тюри в "рыбную ловлю". Самые мелкие обломки размокшего печенья назывались "тюлька", а самые крупные - "судак".

Это было так давно - еще до того, как я вырос и сошел с ума от любви к Одесской Интеллигенции. Но и сегодня, в своем жалком состоянии, я обмакиваю печенье "сахарное" в... нет! Никакого какао с пенкой! Только кофе! и с удовольствием ем. Люся в таких случаях даже развязывает рукава моей смирительной вышиванки, которую я ношу почти не снимая.