ПОДРАЖАНИЕ
Пусть ямб на четырех стопах
псом престарелым ковыляет.
Ничто меня не умиляет
в твоих заброшенных степях,
в твоих изношенных полях
я буду жид, я буду лях,
москаль с улыбкой азиата,
я - тень захватчика-солдата,
как смертный грех я чужд для всех
и страшен всем, как смертный грех.
В своем и не в своем уме,
считая денежку в корчме,
размахивая острой шашкой,
ложась с какой-нибудь Наташкой
в гнилой общаге ли, в стогу,
я все умею. Я смогу
кормить ребенка манной кашкой,
сыграть на скрипочке врагу.
Пусть точит когти враг на Юг,
пусть отгрызает наше море,
ни пламени, ни адских мук
не пожелаю этой своре.
Но в мире, как в чужом дому
всю ярость на себя приму.
Пусть ямб на четырех стопах
псом престарелым ковыляет.
Ничто меня не умиляет
в твоих заброшенных степях,
в твоих изношенных полях
я буду жид, я буду лях,
москаль с улыбкой азиата,
я - тень захватчика-солдата,
как смертный грех я чужд для всех
и страшен всем, как смертный грех.
В своем и не в своем уме,
считая денежку в корчме,
размахивая острой шашкой,
ложась с какой-нибудь Наташкой
в гнилой общаге ли, в стогу,
я все умею. Я смогу
кормить ребенка манной кашкой,
сыграть на скрипочке врагу.
Пусть точит когти враг на Юг,
пусть отгрызает наше море,
ни пламени, ни адских мук
не пожелаю этой своре.
Но в мире, как в чужом дому
всю ярость на себя приму.