verses

[borkhers]

***
Художник Иванов торжественно отмечает двадцатый год
с начала работы над картиной "Явление Христа народу".
Течет Иордан, обращая вспять течение вод.
И море, увидев, бежит, смущая природу.
Как ягнята скачут холмы. Во Вселенной шатания и разброд.
стоит Иоанн в верблюжьей шкуре, до колен погруженный в воду.
Ветхий Завет осторожно Иордан переходит вброд.
Славянка прощает еврея, готовя его к походу.

Спаситель пока далеко. Вокруг Иоанна толпа.
Никто не заметил бунта священных вод Иордана.
Толпа не видит Спасителя. Она частично слепа,
но отлично видит верблюжью шкуру на плечах Иоанна.
Во все глазницы глядят из могил черепа.
Абрам, оставив Исака, приносит в жертву барана.
Жертва в трех "Ша" - шашлык шаурма и шурпа.
Древний Рим процветает под властью очередного тирана.

Художник Иванов празднует годовщину до смерти своей.
У смерти свои приколы, у смерти свои капризы.
Картину царь покупает за пятнадцать тысяч рублей.
Третьяковы скупают этюды, они же - эскизы.
Перед началом сеанса - кинохроника "Вести с полей".
В склепе тоскует Пушкин, не получивший визы.
Дети не ходят по Африке. Там живет Бармалей.
Белые голуби медленно вытаптывают карнизы.

Слово "вера" пишется через старую букву "ять".
Солнечная система - как мишень во вселенском тире.
Море увиде и побеже, Иордан обратися вспять.
Это крутая архаика. Это - чтенье псалтыри.
Церковно славянский нам не понять - и кому пенять?
Как иголку в стогу искать новизну в обновленном мире.
Где-то за горизонтом живет Всепетая Мать.
Эвклид рулеткой измеряет просторы всемирной шири.

Перед иконкой горит восковой стебелек свечи.
Художник Иванов празднует двадцать лет от начала работы.
Между зубов Иоанна - лапка съеденной саранчи.
Дикий мед застыл на губах. Опустели пчелиные соты.
В руках у Петра звенят огромные золотые ключи.
Царь рассчитался щедро. Третьяковы - известные жмоты.
Картина в отдельном зале. Постой перед ней, помолчи.
На месте ушедших эпох образовались пустоты.