verses

[borkhers]

Если ты великан в плаще, чтоб завязать шнурки
на черных ботинках нужно согнуться и попыхтеть.
И души тех, кто принял смерть от твоей руки,
мелькают в глазах снежинками. Нужно впредь

с утра измерять давление. Над верхней губой
подстриженные усики. Снизу слышен сигнал.
Это ЗИС чернолаковый, прибывший за тобой
весть подает, чтобы враг тебя не догнал.

Тонкий стакан в подстаканнике. Чайная ложка фраже.
Стайка чаинок на дне, выеденное яйцо
в фаянсовой рюмочке. Женщина в неглиже
жмется к твоей груди, гладит твое лицо.

Хлопает дверца машины. Город мелькает в окне.
Дальше - предместья. Потом начались луга.
козы, коровы, рощица в стороне,
синяя речка, пологие берега.

Отпустив машину, идет великан в плаще,
мир таков, каков есть и быть не может иным.

Вот, вдали пастушок крутит камень в праще,
и овцы жмутся друг к другу облаком шерстяным.

Comments

[medvezhiy-ugol.livejournal.com]

Насчет пастушка Никиты - в некотором смысле да, хотя и не совсем согласен: что это Давид и Голиаф, доходит только в финале, а ассоциации с "Хрусталев, машину!" неуклонно возрастают с самого начала стихотворения. Но там же не совсем Сталин, там другой великан, считавший себя защищенным и непобедимым? Это ведь не о Сталине, а о сталинистском обществе, если можно так сказать. А стихотворение замечательное.
И.

[borkhers.livejournal.com]

Спасибо, Илья! Как и предполагалось, твое определение - наиболее точное. Я договорился с Ольгой об авторских экз., их заберет Людин родственник. Но мне бы хотелось часть экз. оставить для московских друзей - подпишу позднее... Мог ли бы ты быть душеприказчиком? если да - вышлю список. В любом случае - возьми из моей сотни экз себе, Кузьмину, и, сли не трудно, вышли один о. Сергею!
Твой
Б.