verses

[borkhers]

***
В центре города толпы. Люблю нищету окраин:
мелкие лавочки, ателье индпошива,
заведения общепита... Человек, нераскаян,
живет, где жил, как жил -- довольно паршиво.

Ему все равно кто кого гулял на бульваре,
кто кого кормил в ресторане, катал на фуникулере.
В центре города, как в ковчеге, каждой твари по паре.
В центре города -- шик и блеск в приблатненном флере.

Кто может в порт и на катер до Ланжерона,
до Аркадии, до десятой Большого Фонтана,
кто на поезд в Москву со второго перрона,
а кто - на Привоз, где от жира желта сметана.

В центре города больше балета, чем оперных арий.
Впрочем, все же рулит и гремит оперетта.
Дети ходят гуськом в Пантелеймоновский планетарий.
Что ни дама - обновка, что ни губы - то сигарета.

На окраине узкий двор, двухэтажный флигель,
вдоль галереи - двери, стекла в рассохшихся рамах.
Понимаю, что это все обречено на гибель.
Сказал бы два слова, но неудобно при дамах.

Дамы все больше неряшливы, фундаментальны,
говорят коряво, но готовят много и вкусно.
А мужчины - какие они мужчины? Дела их печальны,
и сами они, если честно, выглядят грустно.

Особенно осенью. В небе носятся стаи
серых ворон. Вороны всегда при деле.
Раз в полчаса по направлению к центру трамваи
увозят тех, в ком силы не оскудели.

***
Мраморный барельеф. Триумфаторы Тита
несут трофей - семисвечник покоренного Иршолаима..
У одного рука, у второго - нога отбита,
у третьего снесен череп. Древняя пантомима.

А семисвечник цел - мраморный, белый на белом,
как скульптор его изваял - ни трещины, ни надлома.
Время само решает - что крушить, что оставить целым.
Не в последнюю очередь - светильник Господнего дома.