verses

[borkhers]

***
Джон Ли Хукер в черных очках. Чак Берри в красных штанах.
Кэйт Ричардс, долговязый, с повязкой на лбу.
Память о прекрасных блюзовых временах,
когда даже мертвый поворачивался в гробу.
И если бы все это слышал загнивший Советский Союз,
особенно квелый очкарик-интеллигент,
никто б не читал Солженицына, все бы слушали блюз,
нюхали всякую дрянь, курили бы "Кент".
Носили бы синие -блю- джинсы "Вранглер" и "Ли",
играли бы в хиппи - творите любовь, а не войну,
конечно, учились бы хуже, чем когда-то предки могли
учить латынь и древнегреческий в старину.
Никто бы не помнил формул и исторических дат,
реформы и перестройка не снились бы и во сне.
И скакал бы Чак Берри, выставив гитару, как автомат,
и Армстронг в белом скафандре молча б ходил по Луне.

***
старое серебро и чернь на серебре.
старый янтарь и муравей в янтаре.
поэт и чернь. чернь выстраивается в каре.
все одеты по форме. у каждого - пистолет в кобуре.
и только этот кудрявый не становится в строй.
он во фраке. у фрака старомодный покрой.
он увлекается дамами и картежной игрой.
на завтрак кофе эспрессо и бутерброд с икрой.
он просыпается ночью. он встает на заре.
он подходит к окну и смотрит, как во дворе
чернь, одетая в униформу, выстраивается в каре.
и нужно успеть написать хороший стих о царе.
о казнях что в самом начале царствованье мрачат.
о виселицах и шлагбаумах что из земли торчат.
о золотых каретах и вороных конях.
о кровавых победах и о счастливых днях.

***
этот дом был построен сто лет назад
рядом с ним когда-то был маленький сад
но никто никогда не красил фасад
никто не полил деревцо
только гвозди вбивали в стены внутри
и пили кровь с горла упыри
выходя с утра на крыльцо
на веревках сохло белье их жен
а дом едва стоял поражен
каким-то злостным грибком
зловонная жижа текла из труб
в подвале и безымянный труп
лежал на цементе ничком
он лежал и думал и снилось ему
что весь мир в огне и весь дом в дыму
а ведь был завод санаторий в крыму
путевку выдал профком
там был пятый корпус третий этаж
какая-то баба какой-то пляж
в дремучем кустарнике гипсовый страж
и маленький мальчик впадая в раж
песок разгребал совком
и жизнь как вода уходила в песок
и был дешевый томатный сок
осклизлого мыла бурый брусок
и без фильтра болгарский табак
назывался шипка была гора
брали штурмом кричали ура
а что теперь иная пора
никому не понять никак
этот дом был построен сто лет тому
но весь мир в огне и весь дом в дыму
электрический свет не рассеет тьму
и часы долбят невозможным тик-так
ничего проживем и так