И лето переломилось, и солнце пошло на спад.
В церкви молятся о дожде. Запылен и высох наш сад.
Забредет одинокое облако раз в неделю на небосвод
и уйдет восвояси. Так было и в прошлый год.
Потому что нечего делать облаку в небесах.
Вот-вот начнутся пожары в окрестных хвойных лесах.
Вот-вот снесет яйцо огромный красный петух.
Гори-гори ясно, огонь, чтобы ты не потух!
Из яйца петушиного вылупится страшный змей-василиск.
На сельском кладбище гипсовый воин и обелиск.
Рядом пасется хвост-мочало, белый бычок.
Ждет-не дождется милостыни щупленький старичок.
Твердь обернулась камнем - синею бирюзой.
И где-ты Илья-пророк со своею хваленой грозой?
С громом и градом, с потоком небесной воды?
Напрасны наши молитвы. Тщетны наши труды.
Все жарче и все короче эти летние дни.
Ни свежей газеты. Ни весточки от родни.
Ветер гонит пыль. Пересыхает река.
Небеса пусты, как ладонь нищего старика.
В церкви молятся о дожде. Запылен и высох наш сад.
Забредет одинокое облако раз в неделю на небосвод
и уйдет восвояси. Так было и в прошлый год.
Потому что нечего делать облаку в небесах.
Вот-вот начнутся пожары в окрестных хвойных лесах.
Вот-вот снесет яйцо огромный красный петух.
Гори-гори ясно, огонь, чтобы ты не потух!
Из яйца петушиного вылупится страшный змей-василиск.
На сельском кладбище гипсовый воин и обелиск.
Рядом пасется хвост-мочало, белый бычок.
Ждет-не дождется милостыни щупленький старичок.
Твердь обернулась камнем - синею бирюзой.
И где-ты Илья-пророк со своею хваленой грозой?
С громом и градом, с потоком небесной воды?
Напрасны наши молитвы. Тщетны наши труды.
Все жарче и все короче эти летние дни.
Ни свежей газеты. Ни весточки от родни.
Ветер гонит пыль. Пересыхает река.
Небеса пусты, как ладонь нищего старика.